Тление

Я была больше сама собой при оружии, но мне нужно хотя бы денек потренироваться выуживать пушку из маленькой сумочки прежде, чем я останусь довольна результатом. Сейчас я бы куда ловчее запустила в кого-нибудь этой сумочкой или проколола бы шпильками туфель. В этом прикиде я, блять, чувствовала себя жертвой. Глаза распахнулись еще шире и мелькнула слабая мысль: «Я не заплачу, я не заплачу, я не заплачу».

Феликс попытался узнать, не хочу ли я такую же прическу с распущенными волосами на свадьбу или их лучше поднять наверх, но Итан отвел его в сторонку и что-то спросил, чтобы Ру успел вывести меня из магазина прежде, чем я заплачу или закричу, или поведу себя, как полная дура. Я была так расстроена, что даже забыла про каблуки, и тут мы вышли на мощеную мостовую. Я едва не подвернула лодыжку и не упала. Меня спасло только то, что в последний момент я успела вцепиться в предплечье Ру. Родина рассмеялась и сказала:

— Поверить не могу, что это наша королева.

Ру повернулся к ней, все еще придерживая меня, и встал между мной и своей сестрой. Я не чувствовала от нее угрозы, но он знал ее лучше меня, так что я прижалась к нему и позволила ему разбираться. Сама я все еще пыталась справиться с накатившей на меня лавиной внутренних проблем. Пусть Ру разбирается с Родиной, пока я пытаюсь понять, как мои проблемы с родственниками могут повлиять на сегодняшнее свидание с Жан-Клодом.

— У нее не было столетий практики, чтобы довести себя до совершенства, — сказал Ру.

— Ребят, это шпильки на мостовой, тут кто угодно навернется, — добавила я, но осталась на месте, а Ру обнимал меня и стоял передо мной. Я направила все свои силы на раскопки эмоционального дерьма, которое пронизывало мое тело и голову. Эмоции — они не только в голове или сердце, они зарываются в твои кишки, льются по твоей коже, наполняют твои глаза, смачивают кончики пальцев на руках и ногах. Эмоции будут везде, если ты просто позволишь себе чувствовать, а я много работала над тем, чтобы научиться чувствовать вместо того, чтобы затыкать все поглубже до тех пор, пока оно не вспыхнет яростью и не заставит меня делать ужасные выборы. Я так сильно сосредоточилась на своих проблемах, что не расслышала слов Родины в свой адрес.

— Прости, Родина, что ты сказала?

— Я сказала: видела ли ты, как хотя бы один из нас навернулся? — спросила она, и ее взгляд миновал ее брата, чтобы посмотреть на меня.

Я знала, что под «нами» она подразумевает Арлекинов.

— Я видела, как вы лажали на боевых тренировках.

— Мы можем проиграть, но это не то же самое, что споткнуться на камнях. Ты чертовски смертна, моя королева.

— Да-да, я в курсе, что разочаровываю тебя, Родина, ты меня тоже не шибко радуешь.