Тление

Демо вошел в дверь вместе с двумя охранниками-вервольфами, которые служили в особом отряде, где хотел служить он. Его уволили и он покинул армию, став гражданским контрактником, то бишь, наемником. Он был единственным контрактником, который пережил нападение оборотня — после такого «котики» сворачивают карьеру на военной службе. Если он продержится два года, некоторые фирмы могут снова его нанять — смысл был в том, что за два года они убедятся в его надежности. В некоторых фирмах срок был пять лет, но обычно хватало и двух. Если кто-нибудь заставит Демо держать себя в руках, то через два года он уже, вероятно, будет не нашей проблемой. Если бы только с моей семьей все было так просто.

Я скользнула рукой под мантию Жан-Клода, чтобы коснуться его гладкой кожи, и вновь прислониться к нему. Он притянул меня к себе в объятия и замурлыкал какие-то нежности на французском. Некоторые из них я даже поняла, но дело было в его голосе, а не в словах, которые он говорил. Голос Жан-Клода был тем белым шумом, который давал мне понять, что я любима и нахожусь в безопасности.

Внезапно накатило чувство нужды и печали — острое, почти до боли. Оно пронзило нас, и мы обернулись к его источнику. Карие глаза Ричарда сияли в свете лампы над его головой непролитыми слезами. Я вдруг поняла, что до сих пор он не осознавал, как сильно мы с Жан-Клодом любим друг друга. Мысли Ричарда оказались так близко к поверхности, что попросту выскользнули наружу. Он знал, что мы с Жан-Клодом влюблены друг в друга, но никогда не понимал, что мы пошли дальше, глубже, пока он пытался разобраться со своими проблемами. Мы строили совместную жизнь. Ту, которая не включала Ричарда, и это заставило его задуматься, а не опоздал ли он с возвращением.

Жан-Клод умудрился скрыть свои мысли и чувства так, будто щелкнул выключателем, но у него за плечами были столетия практики. Поэтому Ричард услышал, что я боюсь его завышенных ожиданий, что я не люблю его, что я опасаюсь того, что в нашей полигруппе теперь столько людей, что мне просто не хватит места для кого-то еще. Словно чем больше я пыталась от него скрыть, тем больше я показывала.

— Прости, — сказала я вслух, потому что не знала, что еще ему сказать.

Одинокая слеза скатилась у него по щеке, по этой идеальной скуле.

— Я вернулся слишком поздно.

— Ты здесь либо для того, чтобы принять обе руки, — подал голос Итан, — либо же ты вернулся лишь за девушкой.

Я ожидала, что Ричард вызверится на него за это, но он сказал:

Он принял руку Жан-Клода и улыбнулся ему — теплой улыбкой из числа тех, какой ты улыбаешься своему партнеру. После он перевел взгляд на меня, и улыбка в его глазах потухла.

— Я теперь знаю, что ты ко мне чувствуешь. Ты боишься, что я захочу слишком многого, что я уничтожу вашу полигруппу и ваше счастье.