Тление

Я почувствовала, как тело Ричарда расслабилось — он прижал меня поплотнее к себе, и я поняла, что мы оба ужасно устали, словно Жан-Клод выкачал из нас больше сил, чем мы думали. Я попыталась проснуться достаточно, чтобы открыть глаза, потому что меня накрыло паникой из-за того, что я сплю внутри движущейся машины. Я боялась этого с тех самых пор, как мне было восемь, когда умерла моя мать.

— Ты в безопасности, Анита, спи, — успокоил меня Натэниэл.

Нечестивец наклонился ко мне достаточно близко, чтобы я могла разглядеть его лицо.

— Мы присмотрим за обстановкой, Анита, отдыхай. Позже вы оба понадобитесь Жан-Клоду в полной силе.

Ричард вновь поцеловал меня в волосы, а затем в лоб.

— Поспи со мной, Анита, пожалуйста, просто поспи.

«Поспи со мной», а не «перепихнись со мной», не «отсоси мне», а «просто поспи». С одной стороны, это была невинная просьба, а с другой — куда более интимная, чем думают люди, которые не пытались строить полиаморные отношения. В нашей группе были любовники, с которыми я еще не поняла, как спать вместе после секса. Просьба Ричарда казалась милой, даже романтичной, и такой типичной для него из тех времен, когда он еще не вел себя, как мудак. Такой была моя последняя мысль перед тем, как я провалилась в сон у него на руках, прижавшись к его груди, как к подушке.

Мы бежали по лесу так быстро, что деревья сливались в одно размытое пятно, и мы неслись сквозь него, огибали вокруг, шли напролом. Запах стаи окружал нас в этих деревьях. Мы бежали, охотясь вместе на кого-то большого, слышали его где-то впереди. Ужас погони заставил оленя забыть обо всякой осторожности. Олени всегда оказываются ближе, чем ты думаешь, подобно изящным коричневым призракам, но этот бежал, стараясь оставить нас далеко позади. Он уже был не призраком, а лишь отчаянным стремлением сбежать от своей судьбы. Мы же были пушистой судьбой на четырех лапах, языками пробующей летний жар с запахом сосен — таким густым, что запах оленя смешивался с ним и ароматами других волков. Прыжок наших тел, отталкивающийся от земли и сокрушающий оленя, когда он совершил еще одну ошибку. Я чувствовала, чуяла, как волки вдалеке окружают его, отрезают ему обходные пути. Олень развернулся и бросился нам навстречу, но весь лес был окутан ароматом волка — оленю некуда бежать. Мы рванули навстречу его панике, зная, что скоро поедим, но сперва нас ждут кровь и смерть, и они не будут нашими.

В лесу появился еще какой-то запах — не наш, не оленя. Мы гнались за оленем, потому что источник этого запаха, кем бы он ни был, не должен заполучить нашу добычу. Мы заслужили этого оленя, он был наш. Тигр, я почуяла тигра, и как только я подумала «я», а не «мы», не «стая», «я», сон изменился.