Тление

Но сперва скажи, мне можно говорить с тобой так, чтобы ты не подумал, что это флирт, потому что парни меня не интересуют, так что я с тобой не заигрываю, но хочу попробовать другие способы объясниться.

Ашер вновь рассмеялся, и это опять был горький смех, но уже не такой болезненный. Он тоже старался.

— Освобождаю тебя от своих притязаний. Я бы не хотел отношений с тем, кто реагирует на меня так, как это сделал ты.

— Дело не в шрамах, у тебя просто одно из самых красивых лиц, что я когда-либо видел. Эта мысль каждый раз мелькает в голове, когда мы видимся, но сегодня ты впервые позволил мне увидеть свое лицо целиком.

— Мне жаль, что ты нашел его отталкивающим.

— Нет, это не так, — возразил Питер и протянул руку, словно пытался выхватить слова из воздуха. — Я знаю, что шрамы у тебя остались от пыток святой водой, и знаю, что она горит на вампирской коже, как кислота, но знать в теории и видеть в реальности — это разные вещи.

— Все намного хуже, чем ты представлял, — сказал Ашер и попытался высвободить свою руку из моей ладони. Я ему не позволила, и он оставил попытки, но ощущение было такое, словно он остался на месте только из вежливости. Я попыталась выровнять дыхание сквозь закипающую внутри меня ярость. У меня реально не осталось ресурса на Ашера сегодня, но я старалась ради Жан-Клода.

— Проклятье, — выругался Питер. — Я неверно подбираю слова, но шрамы не так уж плохи, я просто удивился и повел себя по-мудацки. Прости.

— Извинения приняты, — ответил Ашер, но по голосу было ясно, что это неправда.

— Ашер, что ему сделать, чтобы все исправить? — спросила я, качнув его ладонью в своей, чтобы привлечь его внимание.

— Как ты там сказал про меня, «нетронутая красота юности»? — одной рукой Питер задрал низ своей футболки, обнажив шрамы на животе, которые простирались вверх поперек груди. Я знала, что они даже перекидываются через плечо, но для того, чтобы это продемонстрировать, ему пришлось бы снять футболку полностью. По шрамам было ясно, что это царапины от когтей. Их оставила вертигрица, которая должна была меня убить. Мы с Питером тогда едва не погибли, но мне хватило магии, чтобы исцелиться, а ему нет.

Ашер повернулся так, чтобы его волосы скрывали шрамы на лице, но при этом показывали его идеальный профиль, так что теперь он мог видеть отметины на теле Питера.

— Я дурак, прошу, прости меня — я забыл, что я не единственный, кто пострадал.

Питер оправил футболку.

— Я особо не сверкаю телом, даже если девчонки говорят, что они не против, но разве это возможно? Те, кому нравятся шрамы, кажется, любят их больше, чем меня самого. Это стремно по куче причин.

Питер никогда со мной об этом не говорил, но делился сейчас с Ашером и остальными, потому что пытался исправить ситуацию, в которой напряг Ашера.