Тление

Жан-Клод прокомментировал:

— Грэхем, ты нам нужен на прежнем месте, — потом он заговорил громче, обращаясь к толпе, — Не так ли, дамы? Нам необходимо, чтобы Грэхем оставался там. Где. Он. Есть.

Народ одобрительно взревел.

— Однако Ники должна согласиться стать твоей на сцене этим вечером, — Жан-Клод посмотрел на меня, держа руку на ткани моих трусов. Его ладонь казалась тяжелее и внушительнее, чем должна была быть. Толпа скандировала: «Скажи «да»! Скажи «да»!». Глядя на меня, Жан-Клод произнес:

Я смотрела на него и чувствовала его страх, его вину перед всеми этими людьми, которым суждено было стать жертвами незнакомого вампира, если мы не сможем их спасти. Я сказала ту единственную вещь, которую собиралась сказать:

— Я тоже тебя люблю.

Жан-Клод скользнул пальцем под ткань стрингов и мои глаза затрепетали, закатившись на секунду, после чего он скользнул глубже и фактически сорвал с меня трусы. Срывание белья — это один из моих кинков. Это действие помогло мне прочистить голову от сомнений и вернуть нужный настрой. Грэхем колебался, глядя на нас, на меня. Жан-Клод приподнял стринги, позволив им свободно повиснуть, и убедился, что зрители видят, как он швыряет их на сцену.

С губ Грэхема сорвался звук, который одновременно походил на рычание и стон боли. Мне нравилось и то, и другое. Он отстранился, встав на колени, из-за чего мои ноги разошлись в стороны, и он увидел, что я гладко выбрита, но его тело по-прежнему скрывало меня ото всех, кроме Жан-Клода. Грэхем уставился на меня там, внизу, и я не могла его за это винить. В такой момент в глаза не смотрят. На его лице была написана мука, будто он реально испытывал боль. Может, ему было слишком тесно в этих джинсах. Жан-Клод обхватил его руку, чтобы сохранить тактильный контакт с нашим волком, а потом наклонился к моему лицу. Нетерпеливые выкрики из толпы заставили меня понять, что Жан-Клод сейчас находился в очень интересной позе с точки зрения зрителей у него за спиной. На нем по-прежнему ничего не было кроме стрингов и сапог. Каждое свое движение на сцене он старался сделать частью представления. Я знала, что чем больше реальных зацепок он даст зрителям для создания фальшивых воспоминаний, тем лучше. Ментальная ложь похожа на вербальную: чем ближе она к правде, тем лучше.

Жан-Клод поцеловал меня в щеку, чтобы прошептать:

— Я бы не разделил тебя сейчас с другим мужчиной, но из-за того, что его так долго отвергали, жажда Грэхема оказалась даже сильнее, чем я предполагал.

Я потерлась об него лицом и шепнула в ответ:

— Сил хватит на то, чтобы освободить зрителей?

— Хватит даже на то, чтобы выследить источник этой скверны.