Ткань наших душ

Как мы будем платить за все это? Может, доктор и жутковат, но он одет в самый дорогой костюм, который я когда-либо видела. Моя страховка закончилась после того, как я уволилась с работы… Я даже не хочу сейчас думать о деньгах.

Испускаю долгий вздох и опускаю плечи в знак своего поражения. Какой смысл был во всем этом? Я пустая трата времени. Все, что я приношу другим, — это боль.

Если бы я не была такой, я могла бы заставить себя изгнать это неустанное желание прекратить существование.

Но что будет, то будет.

Я не могу изменить прошлое. Могу только надеяться, что мне станет лучше.

Открываю окно и опускаюсь в одно из кресел за журнальным столиком, глядя на небо, когда солнце садится за город. Листья на деревьях ярко-оранжевые и красные. В вечернем воздухе витает запах осени, а ветер разносит аромат свежего дождя.

Закрыв глаза, я пытаюсь насладиться моментом таким какой он есть. Это мой первый новый день, мой второй шанс и новое начало.

Я выздоровлю. У меня нет выбора.

— Осенью все умирает. Это красиво, не так ли?

Я ахаю и выпрямляюсь от звука глубокого голоса медбрата Халла. Он стоит у окна, облокотившись на подоконник, и смотрит на меня. Его голубые глаза спокойны и оценивающе наблюдают за мной. В считанные секунды поднимаюсь на ноги, гадая, как долго он стоит и смотрит.

— Кто ты на самом деле? — Спрашиваю я с суровым взглядом.

Он одет в черную толстовку с темно-серым черепом, вышитым на левом боку, и серые треники, совсем не похожие на те, которые носят работники больницы.

— Ты вообще медбрат?

Я хмурю брови, и меня охватывает беспокойство. Почему он продолжает приходить сюда? Он вчера менял мне капельницу… При этой мысли страх разжижает мою кровь.

Его голубые глаза незаинтересованно смотрят в окно.

— Разве это важно?

Я хочу сказать: «Конечно, это важно», но останавливаюсь и задумываюсь над его вопросом. Слышал ли он мой разговор с доктором Престином?

— Наверное, нет. — Бормочу я, опускаясь обратно в кресло, в котором Джеймс жил последние несколько дней. — Но мне все равно хотелось бы узнать хотя бы твое имя.

Он ставит локоть на подоконник и прижимает ладонь к подбородку, глядя на меня сверху вниз. Оранжевые лучи солнца играют на его щеках, а глаза светятся холодным огнем.

— Я Лиам.

Лиам… В нем легко потеряться. Его черная толстовка идеально сидит на нем, демонстрируя мускулы худых рук.

Мои глаза скользят к его члену. Я имею в виду, да ладно, он одет в серые спортивные штаны — меня нельзя винить в том, что я заметила его.

Осень сезон серых треников, в конце концов.

— Так почему ты это сделала?

Его глубокий голос возвращает меня в фокус, и я замечаю, что его губы расплываются в убийственной улыбке. В его голосе звучит любопытство и издевка, а вовсе не сочувствие.