Ткань наших душ

Его руки сжимают мою кожу до синяков, когда он начинает двигать бедрами, входя и выходя.

— Ты сойдешь с ума, — повторяет он, и я не могу удержаться от смеха. Лиам стонет, когда мои мышцы сжимают его член сильнее, и он толкается в меня сильнее.

— Лиам, — ворчу, когда его рот возвращается к моему. Я никогда не целовала таких холодных и мягких губ, как его. Таких сокрушительных и всепоглощающих, как его. Я люблю каждый его сантиметр, каждую шутку и язвительное замечание.

— Никогда не отпускай меня, — говорит он между нашими поцелуями.

— Никогда, — бормочу я в ответ.

Он вырывается из меня и просит наклониться.

Я кладу обе руки на холодную кафельную стену и подставляю ему свой зад. Горячая вода согревает мою спину. Он направляет в меня свой член и толкается снова.

— О, блять, Уинн. Ты чертовски тугая.

Откидывает голову назад и стонет, когда хватает меня за бедра и трахает.

Я ворчу и тяжело дышу, он ласкает мою киску, приближаясь к кульминации. Все мое тело горит, я онемела, а мой уставший разум полон его признаний в любви. Я оглядываюсь на него, смотрю, как он берет меня, наблюдаю, как его толчки замедляются, и от удовольствия его брови сходятся на переносице. Глаза прикрыты красивыми длинными ресницами, но это не мешает голоду просвечивать сквозь них.

Он обводит мой клитор своими талантливыми пальцами, и это доводит меня до предела. Его толчки грубые и требовательные.

Мои губы раздвигаются, и я кричу:

— Лиам, о Боже, не останавливайся. Не останавливайся.

— Кончи для меня, Уинн. Омой мой член своими драгоценными соками.

Так и есть. Я кончаю, и все в моем теле вспыхивает от экстаза. Лиам входит в мою чувствительную плоть еще несколько раз, прежде чем кончить, изливаясь в меня и стоная, когда его член пульсирует.

Движения замедляются, и он покрывает поцелуями мою спину.

Я выпрямляюсь, руки Лиама обнимают меня властно, с любовью. Обхватывает мой подбородок и прижимает мои губы к своим.

— Уинн… ты чертовски совершенна, — шепчет он мне в губы, и я наслаждаюсь каждым его словом. — Ты — мое лекарство.

— Черт возьми, это было горячо.

Я кричу и прикрываю грудь от звука чужого голоса. Не могу поверить, что я забыла, что это общая ванная комната, а вход в нее никогда не запирается. Боже мой, кто-то смотрел, как мы трахаемся? Мои щеки загораются, а голова кружится. Как другие пациенты трахаются здесь среди бела дня, я не понимаю.

Взгляд Лиама становится холодный, и он разворачивается, закрывая мое тело.

— Кто там? — огрызается он.

Включается свет. Елина и Лэнстон стоят в дверях с удивленными лицами, в то время как другие пациенты стоят за их спинами, поднимаясь на цыпочки, пытаясь разглядеть нас.

— Боже мой! — кричу я, прикрывая грудь, когда бегу к вешалкам для полотенец.