Ткань наших душ

Он просовывает палец в мою киску, стонет, когда обнаруживает, насколько я уже мокрая. Откидываю голову назад, наслаждение переполняет меня.

Он лижет меня медленными, мучительными движениями, от которых я закатываю глаза и сжимаю челюсти, чтобы удержать в горле стоны удовольствия, которые, я знаю, он хочет услышать.

Он сильно вводит в меня свои пальцы, в ритме, заставляющем меня приближаться к кульминации.

Другая рука Лиама лежит на моем бедре, сжимая мою плоть так сильно, что я знаю, что утром будут синяки.

Ненавижу тебя. Ненавижу тебя, черт возьми.

Он подводит меня все ближе и ближе к краю, пока я не кончаю. Мои бедра пытаются сомкнуться вокруг его головы, но он крепко держит их на месте, поглощая меня. Моя киска такая чувствительная, но он неумолим, лижет и поглаживает меня, пока не удовлетворяется, заставляя мои ноги дрожать.

Я едва успеваю вдохнуть, как его рука сжимает мое горло. Мои глаза расширяются, и страх разливается по венам. Он наклоняет свое лицо к моему, облизывая мою челюсть, пока его губы не касаются моей ушной раковины.

— Ты боишься меня? — шепчет он низким, хриплым голосом.

Мое сердце колотится, а дыхание становится затрудненным. Его хватка на моем горле не сильная, мне дико неуютно, но в то же время… я возбуждена? Мозг подсказывает мне, что это неправильно с точки зрения морали, но моя изменчивая плоть кричит что-то совсем другое.

Мне это нравится — очень, очень, блять, нравится.

— Да.

Лиам хихикает и откидывается назад, стягивая спортивные штаны и высвобождая свой член. Я несколько раз сглатываю, пытаясь понять, как мы дошли до этого — я смотрю на его неестественно большой пенис, а он проводит кончиком по моему животу. Мое сердцевина болит от того, как сильно там пульсирует.

— Твоя кожа такая нежная, Уинн. Твои волосы идеальны. Твои глаза полны осуждения. Больше всего на свете я бы хотел, чтобы ты подавилась моим членом.

В его глазах — презрение ко мне, но мое внимание сосредоточено на его набухшем члене, прижимающемся к моей плоти и рисующем линии на моем животе.

Трахнет ли он меня с такой же яростью, которую выдают его глаза? Перестанет ли он быть таким злобным? Меня никогда не трахали с ненавистью. Я уверена, что в этом нет страсти или обожания, но ведь живешь только раз, верно?

Сейчас вечер пятницы.

С этим можно справиться.

— Просто трахни меня и покончи с этим, придурок, — насмехаюсь я над ним.

Лиам смотрит на меня, сжимая челюсти. На его губах расплывается плавная, слишком спокойная улыбка, а в глазах мерцает маниакальный огонек.

— Тогда голышом, — рычит он, безжалостно переворачивая меня, прижимая свой член к моей киске.

— Ты должен надевать презерватив!

Я пытаюсь выскользнуть, но его хватка оставляет синяки на моих бедрах.