Ткань наших душ

Я думал, что это может быть моим последним наказанием. Это было больнее, чем все остальные. Потом Лэнстон нашел нас. Боже, я почувствовал, как моя душа разбилась, когда он это сделал. Кросби сбежал. Я попал в больницу. Я не умер. Мое наказание продолжилось.

Но потом я увидел ее.

И почему-то я подумал, что, возможно, меня больше не нужно наказывать.

Мое лекарство.

XXXIII

Лиам

Глаза Лэнстона расширяются от ужаса.

Он смотрит на меня по-другому.

Чудовище — мой брат, моя плоть.

Рожденный от той же проклятой матери и бессердечного отца.

— Но…. он…

Глаза Лэнстона наполняются слезами, когда он смотрит на мой бок, где Кросби заставил меня так глубоко порезаться, помог затолкать лезвие.

Та ночь была адом и пределом моего наказания. Я никогда не истекал кровью так сильно за один раз, не купался в собственной крови и не чувствовал такого глубокого холода в костях.

— Он болен. Я тоже болен, — признаюсь со сжатыми кулаками.

Слова Кросби эхом отдаются в моей голове. «Ты должен быть наказан, Лиам. Ты выжил, чтобы тебя наказали за смерть Нила».

Лэнстон крепче сжимает мое запястье и притягивает меня к себе, чтобы обнять.

Я шокирован на секунду, прежде чем слабо улыбаюсь и так же обнимаю его.

— Ты страдал достаточно долго. Ты мой лучший друг, Лиам. Мой брат. Нам надо убраться отсюда, найти место, где он больше не сможет тебя найти. Ты, я и Уинн. Мы втроём сможем это сделать.

Я сомневаюсь.

Видение нас троих, счастливых, гуляющих по улицам Бостона, как они с Уинн так много говорят об этом, вызывает болезненную улыбку на моих губах. Мы выглядим такими довольными и… успокоенными.

Розовые волосы Уинн завиты, а ее запястья покрыты свежими татуировками, цитатами из книг, которые она любит. У Лэнстона тоже, с драконами и черепами. Я выгляжу счастливым. Невесомым. Мы гуляем под весенними листьями, тепло разливается по самым темным уголкам моего сердца.

Но мы не можем сбежать от Кросби.

Он найдет меня снова.

Он убьет всех.

Моя улыбка исчезает, и прекрасный образ нас троих становится серым и ужасным. Я стою перед их могилами.

— Сначала нужно забрать Уинн и уехать в безопасное место. Я разберусь с Кросби, а когда он уйдет… найду вас обоих.

Лэнстон отступает назад и смотрит мне в глаза. Он напуган. Блять, мне тоже страшно.

— Ладно. Но мы должны ей все рассказать. Я не могу больше оставлять ее в неведении.

Я киваю и хватаюсь за грудь.

Правду было бы намного легче сказать, если бы она не была такой болезненной

.

XXXIV

Уинн"

"Я сплю в больничной палате Лэнстона в ту ночь, когда Лиам открылся мне.

Он рассказал мне все.

Это… больно.

Мы втроем плачем, как травмированные дети, но когда берем себя в руки, планируем, как будем выживать.

Через два дня Лэнстона выписывают.

Когда возвращаемся в «Харлоу», все уже не так, как раньше.