Ткань наших душ

Слышал, как медсестры и врачи суетились возле тебя несколько дней, пока я лежал в постели, и чем больше слышал, тем больше мне становилось интересно. Я должен был тебя увидеть. И когда я увидел… Боже. Я был так зол. Я был зол, потому что ты была идеальной, Уинн. Ты была красивая, у тебя были розовые волосы, у тебя было самое красивое выражение лица, и в тот момент, когда твои глаза встретились с моими, мне захотелось потрясти тебя. Я хотел, чтобы ты жила, и мысль о том, что ты умрешь… — Он делает глубокий вдох, чтобы восстановить самообладание. — Я пришел к тебе в тот день, потому что хотел, чтобы ты жила. И я хотел помочь тебе найти причину для этого. Я не знал, что мы будем соседями по комнате, но, блять, я рад, что так сложилась судьба.

Он поднимает меня, и мы заканчиваем танец, стоя на месте.

Все остальные плавно двигаются вокруг нас, как будто только он и я оказались в ловушке временного пузыря. Лиам накручивает пряди моих волос на палец и улыбается.

Никто другой не испытывает такой любви, как у Лиама.

Она хаотична.

Она чистая.

Это любовь в самой простой, самой очищающей форме. Лиам прижимается поцелуем к моим губам.

— Спасибо тебе за самые счастливые моменты моей жизни.

Сотрудник забирает билеты у Лэнстона и Елины, а затем кивает им, чтобы они шли в лабиринт.

Волнение и страх витают в воздухе, а кожа чешется от предвкушения. Кто не любит хорошенько напугаться в лабиринте с привидениями?

Лэнстон кричит почти сразу, а за ним и Елина, которая кричит на него, что он идиот. Лиам фыркает, а я с широкой улыбкой толкаю его локтем.

— Он ничего не может поделать.

Я пытаюсь сдержать смех в голосе, но у меня ничего не получается.

— Ладно, вы двое готовы?

Сотрудник протягивает руку за нашими билетами, и мы передаем их ему. Он кивает нам.

Лиам идет впереди, хотя я предлагала взять на себя инициативу, потому что я не против быть первой напуганной до усрачки.

В лабиринте темно, его освещают только фонарики мобильных телефонов и фонари, которые разбросаны кое-где.

Поразительно, что этот город устраивает такой большой фестиваль. Атмосфера идеальная, а крики и смех только добавляют ему яркости.

— Можешь вцепиться в мою руку, если тебе страшно, — Лиам саркастически улыбается.

— Сказал мужчина, который едва не обмочился, зайдя в заброшенный подвал.

Он сужает глаза и обнимает меня за плечи.

— Такие жестокие слова из прекрасных уст.

Мы пробираемся сквозь лабиринт, крича и убегая от сотрудников в масках, которые преследуют нас, вооруженные бутафорскими ножами и топорами. Первоначальная храбрость Лиама превратилась в воинственный смех и крики при каждом прыжке от испуга.

— Беги, блять, Уинн!

Он хохочет, бежит впереди меня, оставляя меня умирать от рук злодея из фильмов ужасов Джейсона и его мачете.