Тюрьма мертвых

Он подошел сзади и схватил меня за волосы, а в то время я редко стригся – мода, все дела, – поэтому ощущения были очень яркими.

– Ты кого на хрен послал?!

Я выронил телефон, который при падении ударился экраном о лежащие на полу гантели. Экран поделился пополам глубокой трещиной.

Тогда я впервые почувствовал чистую ярость, затмившую собой все мыслительные процессы. Я не осознавал, что делаю, кто стоит передо мной и что получится, я просто бил, и бил очень сильно.

Отец две недели не выходил на работу – сломанная переносица, гематомы на пол-лица, – за такой вид его сразу бы уволили.

Мать была в шоке. Семья потеряла в деньгах, а я неделю скитался по друзьям и еще две ночи провел у бабушки. Здесь не было правых, я долго чувствовал вину за все это, но в то же время получал наслаждение от мести. Приятное ощущение силы внутри себя, осознание собственного превосходства.

Это чувство жило годами и отравляло меня. Сейчас я понял, что в отце жило такое же чувство, и вместе с алкоголем оно уничтожало его как личность. Это было ужасно.

Очередь значительно продвинулась. Мне показалось, что это как-то связано с самокопанием, – стоит мне сделать какой-то вывод, как мы продвигаемся дальше.

Я о многом подумал. Вспомнил случаи из жизни, оставившие жирные шрамы на душе. Все они имели последствия. Но один эпизод выделялся особенно. Та рана была глубокой, не заживала, сколько бы зеленки я на нее ни лил, и стоило мне ненароком вспомнить о ней, как болячка воспалялась и кровоточила.

Пять лет назад я купил микроволновую печь в одном из сетевых супермаркетов электроники. Мы тогда только съехались с Алиной, и она была нужна нам. Денег не хватало, пришлось ехать за скидкой в другой конец города. На дворе стояло душное лето, по всей стране горели леса, люди десятками умирали от солнечных ударов и инфарктов.

Я поймал такси, и мы двинули по главной дороге; хотя я предупреждал водителя, что в центре пробка, но он меня не послушал. Действительно, кто я такой, чтобы указывать ему, водителю, где ему лучше ехать."

"Естественно, через десять минут мы стояли, подпертые машинами со всех сторон. Полуживой Opel времен мелового периода, на котором мы ехали, не знал о таких вещах, как кондиционер или климат-контроль. Через пять минут салон нагрелся так, что мы варились в нем заживо. Я держал микроволновку на руках и чувствовал, как все мое тело можно выжимать, словно половую тряпку.

– Я же тебе сказал, что там пробка!

– Слушай, кто из нас двоих за рулем? Друзей своих учить будешь.

– Ты чего так разговариваешь?! – Жара сводила с ума нас обоих.

– Потому что не надо мне говорить, как я должен ездить; не нравится такси… – Он показал пальцем на автобус, стоящий в нескольких рядах от нас.

– Слушай, друг, еще одно слово в подобном тоне, и я тебе врежу.