Тюрьма мертвых

Меня это ужасно бесит, почему она ест, что вкусно, а я должен давиться этими белыми соплями? Дело в том, что эта девочка – дочка воспитательницы, отсюда и привилегии.

– Можно мне тоже немножко? – прошу я ее поделиться.

– Нет, ешь свои сопли, – отвернула она свой маленький вредный нос от меня.

Тут-то ей и прилетела на голову манная каша, которую я вывалил из тарелки. А дальше логичная сцена – слезы, крики воспитательницы, угол, родители, которых вызывают прямо с работы, долгий разговор дома, никаких игр во дворе целую неделю, и я – маленький злобный комок, ненавидящий всех вокруг и не понимающий, как устроен мир.

Где справедливость? Почему я должен есть то, что дают, почему мне отказали в просьбе поделиться? Почему я наказан за то, что хотел быть услышан?

Теперь мне все это кажется таким очевидным, понятным, я знаю, где был прав, а где нет. Это осознание пришло ко мне сейчас, спустя столько лет. Мне понравилось, я начал копаться дальше, время позволяло.

Мне пятнадцать. Отец уже бухает, мать не в силах терпеть его поведение и на несколько дней уезжает к бабушке, я предоставлен сам себе. Переходный возраст, старшие классы, внутри кипит кровь, энергии столько, что хоть каждый день бегай марафон.

Тут этот пьяный демон врывается в мою комнату в тот момент, когда я разговариваю по телефону с Дашкой Платоновой из параллельного класса. Между нами ничего нет; мне бы хотелось, чтобы было что-то, но я слишком застенчив, пуглив. Поэтому мы просто обсуждаем, как пойдем в выходные гулять всей компанией к фонтану – в то время там собиралось немало народа. Мы скидывались мелочью, покупали море пива, играли на гитаре, болтали до самого заката.

– Где мать?! – орет папаня своим безумным голосом.

– У бабушки, – отвечаю я, не глядя в его сторону, и продолжаю разговор.

– Позвони ей!

– Возьми и сам позвони!

Эта ситуация и подобные были нормальным состоянием нашей семьи. Отец бухал с самого утра и, достигнув нужного эффекта, начинал свое «шоу», в котором приходилось крутиться всем, независимо от того, купил ты билет или стал его случайным участником.

– Ты совсем о***л, щенок!

Я понимал, что происходит и как будут развиваться события дальше, но старался надеяться, что в его голове щелкнет что-то, включится разум, и он поймет, как сильно он неправ и к чему может привести такое поведение. Но…

– Пошел ты на хрен, – кинул я в ответ и отвернулся к окну, чтобы продолжить разговор по телефону.

Я ни разу так ему не отвечал, все дело в этой девчонке – Даше. Каждый наш разговор с ней был для меня чем-то волнительным, возбуждающим, я чувствовал себя сапером на минном поле, а тут он со своей очередной пьяной канителью.

Долго ждать не пришлось, послание было услышано и дало результат.