Тюрьма мертвых

– Ну, бывай, Олежка! – помахал мне напоследок Толик, и я, взяв свои покупки, поспешил удалиться из магазина, чтобы еще кого-нибудь не встретить.

Пока я шел по зеленой, наполненной летними красками улице, глядя на то, каким теплым и приветливым был мир вокруг, я вспомнил сырой, прохладный туман, висящий над полем, над деревней, скрывающий со всех сторон тюрьму. Единственным логичным объяснением этого беспросветного марева для меня была болотистая местность, но неужели там всегда так – вечная пелена и противный холод? Как же там люди жили во времена процветания деревни?"

"Слова Толика не прошли мимо моего внимания. Я хоть и не любил таких людей, как он, они всегда вызывали у меня некое отвращение, но надо отдать ему должное, он действительно объехал всю нашу родину. Они с моим отцом работали в одной конторе, и оба бóльшую часть жизни провели в пути, глядя на страну, на то, как она живет и меняется. Здесь он, конечно, мог поспорить в любом вопросе, касающимся той или иной местности. Хотя как знать, он уже лет пять не держал руль в руках, тупо пропивал нажитое, возможно, это сказывается на памяти.

За этими мыслями я не заметил, как добрался до квартиры. Еще на лестничной площадке почувствовал запах фирменных котлет Алины. Зайдя внутрь, я увидел на полу моющие средства, а из ванны доносился шум стиральной машинки.

«Ушла в уборку и готовку, значит, все разговоры отложены до вечера». Я не стал подходить к ней, вместо этого взял свой любимый квадратный бокал и направился в комнату, где плюхнулся на диван и, схватив в руки пульт, начал щелкать каналы на телевизоре.

День тянулся медленно, как и моя бутылка. По телевизору показывали старые американские комедии, Алина без конца шумела пылесосом, то и дело заходила протирать пыль, потом мыла полы, окна, все это время мы не разговаривали, лишь перекидывались иногда парой фраз. Как же тошно я себя чувствовал в эти часы; в голове зародились мысли вроде: «Скорее бы, что ли, на работу».

Но вот наконец виски расслабил меня, и гудевший до сих пор мозг пообмяк, я почувствовал, как меня клонит в сон. Часы на стене показывали семь вечера, и я, заметно поднабравшись, решил все-таки попробовать завести разговор с Алиной, но она не стала меня слушать, хоть и вела себя уже менее дергано.

– Олег, ты уже пьян, и я с тобой сейчас ничего обсуждать не буду.

– Ну ты разве не довольна, что я ра-работаю?

– Довольна. – Она делала вид, будто чем-то очень увлечена в телефоне.

– По-слу-шай, ну хо-чешь, я уволюсь? – Старина Jack давал о себе знать, слова потихоньку сливались в тягучую бессвязную кашу.

– Нет. – Она отвечала, даже не поворачивая головы в мою сторону, от чего алкогольный огонь во мне только разгорался.