Тюрьма мертвых

Я снова было открыл рот, но он решил не дожидаться и перебил меня на полуслове:

– Если выполняешь свою работу как надо и соблюдаешь все правила, то с оплатой проблем не будет. Вообще проблем не будет. Подай-ка мне вон ту железяку.

– А что за правила? – я подал Виктору металлический пруток, а сам принялся варить.

– Ну те, что в договоре.

– В каком договоре?

– Ну договор подряда, который ты подписывал.

– Я ничего не подписывал. – Я продолжал варить и не заметил, как он отложил инструмент, поднялся с корточек и уставился в мою сторону.

– То есть как не подписывал?!

Подняв маску, я увидел пялящиеся на меня сквозь толстые стекла глаза: два глубоких, иссушенных до основания колодца, в уголках которых залегли глубокие морщины.

Вите было на вид лет шестьдесят, но глаза старили его еще на пару десятилетий. Казалось, что вся жизнь была высосана из них до самого дна. Я смотрел и не мог оторваться, нелепое молчание затянулось."

"– Олег, Олеженька, милый! – Он резко изменился в лице, кадык его нервно задергался.

Он сделал шаг навстречу, я – шаг назад. Казалось, что из осушенных колодцев проступила влага.

– Ты чего?!

Он продолжал наступать, руки постепенно потянулись кверху, по-видимому, собирался обнять, но я своим видом дал понять, что не стоит.

Тут он резко остановился, и лицо его помрачнело.

– Послушай меня. Я скажу один раз и очень тихо, а ты запомни. Пожалуйста, запомни, обещаешь?

Я молчал. Ситуация была очень дурацкая, мне хотелось, чтобы это скорее закончилось.

«Еще и напарника психованного подсунули».

– Обещаешь?! – уже более напористо продолжал Виктор.

Я кивнул.

Он начал шептать:

– Хорошо выполненная работа – не всегда хорошо; иногда тот, кто ее оценивает, оценивает всю твою жизнь. – Голос его дрожал, не отворачивая от меня взгляда, он кивнул в сторону камеры, которую я сделал до его прихода. Это был намек странный, совершенно непонятный. Мужик был встревожен, я чувствовал, что он искренен, но это ничего не меняло, я все равно не понял, что он имеет в виду, не хотел даже думать об этом. Продолжили молча.

Мы сделали еще одну камеру. Я варил, а Витя резал, зачищал швы, придерживал прутки. От непривычки спина уже начинала гудеть, как старый несмазанный механизм, да и неполноценный сон давал о себе знать. До ужина оставалось полчаса, когда я решил, что можно на сегодня заканчивать, нужно еще было собрать инструмент.

– Ну что, на сегодня хватит, я думаю?

– Да, пожалуй, достаточно, – согласился Витя и начал вытирать руки о засаленные штаны. – Ладно, я пойду, мне в другое крыло еще добираться, я там трубу с утра перекрывал, нужно было герметиком замазать, думаю, он уже высох.

Он ушел, а я начал собираться. Не знаю, что меня дернуло, но я решил пройтись, посмотреть все швы.