Тюрьма мертвых

Обезумевший от такой наглости огонь вдруг зацепился за порыв ветра и с ног до головы обдал заключенного. Я загляделся на удивительное зрелище и забыл отвернуться, чтобы не обжечься, а когда опомнился, было уже поздно. Проклятый костер лизнул меня по щеке, а заодно прихватил брови и волосы с виска. Еле сдержавшись, я чуть было не взвыл. Страж стоял в паре метров и смотрел за происходящим.

«Кажется, он все понял! Что же теперь будет?» Я запаниковал.

Моего напарника не было видно, кажется, он сгорел заживо или замертво, тут сложно разобраться.

Вдруг страж подошел ко мне практически вплотную. От него несло зимней стужей, но не той, что была вокруг, а гораздо более суровой, более древней, такой, что внутренности и кровь стыли. Я сделал шаг в сторону. Но я оказался ему не интересен. Плащ подошел к костру и уставился на пламя, которое мгновение назад поглотило моего напарника.

Вдруг из огня возникла кирка. Она молниеносно опустилась на голову стражу и вошла в нее наполовину. Такого ни я, ни страж явно не ожидали. Я застыл на месте, другие заключенные тоже видели, что произошло, но работать не перестали.

Я не знал, как быть, что делать.

Бежать – было бы логично. Такой шанс! Но я хотел убедиться, что страж действительно мертв."

"Поэтому просто стоял и наблюдал, надеясь на то, что следующий удар не будет адресован мне. Через секунду из красного пламени вышел человек, не выпускающий кирку из рук. Страж стоял словно пригвожденный на одном месте. Мужик полностью покинул костер и даже не обуглился. Ни одна ниточка не сгорела на его изорванной и поношенной робе. Пылала лишь кирка. Зэк дергал за нее, пытаясь вытащить из черепа стража, а тот по-прежнему стоял без движения.

«Надо бежать, это шанс», – решил я про себя и уже устремился в сторону леса, но продолжающие работать заключенные не давали мне покоя. Что-то явно было не так.

Кирка никак не хотела покидать головы стража, поэтому мужик бросил эту затею и хотел уйти. Он развернулся, но не успел и шага сделать, как в него вцепилась рука стража. Заключенный обернулся; впервые за все время я увидел, как меняется выражение его лица. Его глаза округлились и вылезли из глазниц, рот распахнулся и замер в беззвучном крике. Страж схватил его второй рукой, а затем начал сдавливать, будто в тисках. Заключенный дергался, как попавший в сеть карась, всем своим нутром понимающий, что это конец, но не желающий мириться с очевидным. Страж поднес к себе мятежника так легко, будто в руках у него был не взрослый мужчина, а воздушный шарик.

Несмотря на то что я стоял сбоку, мне было хорошо видно, как глаза стража заполняются темнотой. Она возникла прямо из зрачков, черная, как безлунная ночь.