Тюрьма мертвых

Хорошо устроился; надеюсь, мы будем меняться.

Костер весело щелкал и стрелял, радуясь своему триумфу. Второй удар был более успешным, и кирка зашла в землю на несколько сантиметров. Жар, исходящий от костра, покусывал оттаявшую кожу. Кажется, мы стояли слишком близко к огню. Глаза и нос тоже оттаяли и обильно начали течь. В голове заиграли первые тревожные мысли вроде: «Не превратиться бы в копченую курицу».

Но отходить было нельзя, это сразу вызвало бы подозрение, к тому же я так сильно замерз, что готов был даже на ожоги.

Я продолжил бить. Пара ударов – и кирка наполовину зашла в снег. Зэк вытащил инструмент и переставил его на несколько шагов в сторону, мы продолжили, удар за ударом. Поначалу, разгорячившись, я даже почувствовал кое-какой энтузиазм. Тело ожило, пальцы снова принадлежали мне, а сил, казалось, столько, что хоть до ночи колоти.

Но спустя пятнадцать ударов молодецкая удаль пошла на спад, и заносить кувалду каждый раз становилось все тяжелее. Каждый новый удар отдавался легкой вибрацией во всем теле. Непривыкшая кожа на ладонях покрывалась мозолями, а плечи постепенно забивались. При этом с меня уже текло ручьем. Нужно было срочно перевести дыхание, а в идеале вообще перекурить, но перекуров не было. Мы ковыряли землю и перемещались с места на место, а машина тем временем уже начала работать. Все это создавало массу неудобств: одно дело – когда землю долбят где-то вдалеке, и совсем другое – когда в метре от твоих ног.

«Главное, что не холодно. Главное, что не замерзну», – успокаивал я себя.

Не знаю, сколько прошло времени с начала работы, но я чувствовал, как силы мои увядают все стремительнее, а вместе с ними и недавно появившаяся надежда.

Заключенный, работающий со мной в паре, и не думал меняться местами. Он без остановки подставлял кирку под новый удар и ни разу не отвел от нее взгляда, словно это дело было главным в его жизни.

Наконец я признался самому себе, что мне жарко, жарко настолько, что захотелось упасть закоптившимся лицом в снег. Дыхание сбилось, слюна стала тягучей и постоянно стекала по губам во время новых ударов. Ужасно хотелось пить, ноги по щиколотку уходили в воду, образовавшуюся от растаявшего снега. И я чувствовал, что вот-вот сорвусь и упаду на колени, чтобы сделать несколько глотков, но это означало бы смерть, а умирать я не хотел, пока…

Постепенно мы начали приближаться ближе к очагу, в носу запахло жжеными волосами, глаза и лицо горели, я старался отворачивать их от неугомонного пламени, но из-за этого промахивался. Спиной я ощущал чье-то присутствие, тяжелый взгляд, равный по весу десяти кувалдам, он давил на меня сзади. Мой напарник уже практически стоял одной ногой в костре и, кажется, даже не замечал этого.