Тиран моей мечты

Никогда и ни с кем я не получала такого удовольствия. Мне показалось, оно переполняет меня изнутри, а потом взрывается, выгибая тело дугой и превращая кровь в лаву, а меня саму — в пепел… Назар Миролюбович что-то прохрипел и последовал за мной, сжимая пальцы на моих обнаженных бедрах.

Не знаю, сколько мы так пролежали — молча и тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Не знаю, как у начальника, а у меня не было ни одной внятной мысли.

Мысли пришли позже. Когда Назар Миролюбович уже вышел из меня и, почему-то странно нахмурившись, хотел что-то сказать, но не успел. В гостиной раздался топот явно босых пяток Ярика. Проснулся… и побежал в туалет.

— Я сейчас вернусь, — буркнул Черный, быстро натягивая штаны с трусами обратно. — Ты пока одевайся, Тина.

И как только он выскользнул из спальни, я и опомнилась.

И запаниковала.

И пришла в ужас.

Что я сделала?! Как одевалась, тоже не помню. Помню только, как дрожали руки, когда я выходила в гостиную и прислушивалась к звукам в квартире.

Назар Миролюбович и Ярик были в ванной. Слава богу. Я максимально быстро и тихо промчалась в коридор, обулась, накинула пальто и, схватив сумку, выбежала из квартиры, даже не застегнувшись.

Шапку и шарф забыла. Плевать.

Мне просто было нужно поскорее сбежать оттуда и не видеть глаз своего начальника, в которые я пялилась во время секса, практически не отрываясь.

Боже. Что я сделала?! Нет, не так. Что теперь-то делать?! Никогда в жизни я не пребывала в подобной панике, даже когда узнала, что беременна. Тогда я даже обрадовалась. Я ведь всегда любила детей, ну и в то время я все же была слишком беспечна, чтобы осознать в полной мере весь масштаб катастрофы. Быть матерью-одиночкой не очень-то просто, но тогда я об этом еще не подозревала.

А что теперь? Как я вообще дошла до этого? Ведь зарекалась, изо всех сил гнала от себя все чувства, и вот — пожалуйста. И зачем мне это надо, бесплатной дыркой быть? Тьфу, отвратительно. И дело тут не в бесплатности, а в том, что для Назара Миролюбовича это все просто приятное развлечение. Я только не понимаю, почему я? Он ведь сам говорил, что на работе никаких привязанностей… Впрочем… Дура я, наверное. Разве он ко мне привязан? Поимел и забыл. Это у меня какие-то заморочки, а у Черного все просто. Тем более что он наверняка понимает — я в «Юрконе» долго не продержусь.

Весьма противно ощущать себя вещью, которой попользовались, а теперь выкинут при ближайшей возможности. И нечего ныть — сама виновата.

Он хоть предохранялся?.. Я напряглась. Вроде бы я слышала шуршание от разрываемой упаковки презерватива, но до конца уверенной быть нельзя — в таком неадекватном состоянии мне что угодно могло померещиться, от шуршания упаковки до нимба над головой Назара Миролюбовича.