Тиран моей мечты

Сразу побежал в туалет, а я — на кухню, разогревать обед.

— Я не хочу-у-у, — прогудел из ванной мальчик, и я вспомнила совет Назара Миролюбовича.

— А гематоген хочешь? Молчание, а потом: — Ага-а-а-а.

— Вот. Сначала обед, а после гематоген. Договорились? Фырканье.

— Тина, ты как папа. Он тоже так делает.

— А это он меня научил.

«Плохому».

— А-а-а. Ну… а ты мне еще почитаешь? — Почитаю.

Читать вслух я могла просто бесконечно. И как хорошо, что Юлька и Ярик — из тех детей, что любят слушать книжки! Суп оказался сырным, а макароны «по- флотски» — действительно макаронами с сыром и болгарским перцем. И мы с Ярославом — вопреки его словам о том, что он не хочет обедать — уплетали за обе щеки. Я так, пожалуй, поправлюсь… — А суп тоже папа готовил? — Не. Тетя Катя.

Тетя Катя, значит… Ну ничего. Я сырный суп лучше варю.

После обеда и дольки гематогена мы вновь полоскали горло, а затем отправились в кровать — слушать продолжение «Хроник Нарнии».

Поначалу Ярик любопытно сверкал глазами, но минут через сорок стал клевать носом. Он все же был еще очень слаб, только хорохорился. И впереди у него явно кашель — пока мальчик лишь хрипел, но слизь из горла не выходила. А значит, инфекция его покидать не спешила.

Я только и успела, что закрыть книжку и тихонько выскользнуть из комнаты, как услышала звук от поворачиваемого во входной двери ключа. Посмотрела на часы — четыре часа дня. Значит, Назару Миролюбовичу сегодня повезло, и он смог закруглиться к четырем, как и говорил мне.

Сердце почему-то замерло, когда я вышла в коридор и стала наблюдать за Черным. Он положил свой дипломат на банкетку, снял пальто, убрал его в шкаф, а затем начал разуваться.

— Как прошел день, Тина? — спросил спокойно, кинув на меня короткий взгляд.

— Нормально. Ярик не сильно капризничал. Сейчас спит.

— Хорошо, — кивнул Назар Миролюбович, по-прежнему занимаясь ботинком. — Уже лучше себя чувствует. Он сильно капризничает, когда болеет. Значит, выздоравливает.

В этот момент начальник поднял голову — и буквально обжег меня взглядом.

— Тина… опять ты за свое. Хватит гладить себя.

Точно. А я и не заметила.

Отдернула руки и спрятала их за спину.

— Извините. Я… могу идти? Назар Миролюбович нахмурился, надевая тапочки.

— Идти? — Да. Домой. Вы говорили, что когда вернетесь, я смогу… Он сделал шаг вперед, ко мне, и я запнулась.

Сглотнула.

— Ну? Что ты там сможешь, Тина? И взгляд такой насмешливый.

— Смогу… Назар Миролюбович поднял руку и дотронулся до моей щеки.

Пальцы его были прохладными после улицы, но все равно очень приятными.

— Сможешь.

Последний разделяющий нас метр — и я всхлипнула, почувствовав его губы на своих губах, и его руки — на своих щеках.