Тиран моей мечты

Она нажаловалась ему, что мы с ней и Юлькой, моей дочерью, скоро сдохнем с голоду. И дядя каким-то невозможным образом умудрился надавить на генерального «Юркона», который по сути владелец фирмы и начальник над Черным, и уговорил его взять меня на работу. Не представляю, как Жуков умудрился уломать Черного, но факт остается фактом — меня взяли.

Кем — другой вопрос. Официально в трудовой книжке я называлась «Помощник юриста», и зарплата была не сказать, чтобы очень маленькая. Для такого «специалиста», каким я была, точнее, не была, — большая. Но чувствовала я себя при этом преотвратно.

Я была здесь из милости, и Черный, кажется, спал и видел, чтобы меня уволить. Он всегда терпеть не мог блат и семейственность, и мое пребывание в «Юрконе» было для него как кость в горле. Вот и гнобил, и грузил так, что я уже четвертый месяц света белого не видела. Хотя, надо отдать ему должное, он никогда не давал мне заданий, которых я не могла бы сделать, не грузил сверх обязанностей. Договоры по шаблонам — это и обезьяна сделает. А если уж меня просили составить договор, то проверял его потом лично Назар Миролюбович. И так отчитывал, когда находил ошибку, что мне сквозь землю хотелось провалиться.

Лучше бы я устроилась продавщицей в магазин возле дома, как и собиралась. Зря мама дяде пожаловалась. Впрочем, я ее понимала. Маме всегда было обидно, что ее любимая дочка, умница и отличница, умудрилась залететь в двадцать лет, не закончив институт. На что я всегда с иронией отвечала: «Не такая уж я и умница, как оказалось».

Но я все равно не жалела. Никогда в жизни не согласилась бы променять мою Юльку на законченный институт и прочие блага.

Говорю же — дура.

— Алло. Мам… — Что, опять? — она тяжело вздохнула. — Ладно, Тин. Юльку я из сада забрала, сейчас ужинать будем. Когда придешь-то? — К восьми надеюсь управиться. Значит, к девяти ждите.

— Ну, может, хоть успеешь ее спать уложить, — вновь вздохнула мама. Я усмехнулась. Хотелось бы верить, что успею. Последние два дня домой я приходила, когда дочка уже спала."

"Офис постепенно пустел. Ушла даже Нина Лунгина, начальница судебного отдела — она-то, в отличие от меня, любила задерживаться на работе, но и приходила к двенадцати дня дай бог. Неисправимая сова и любительница кофе. Ни разу не видела ее без чашки с этим напитком за рабочим столом.

Вот уж у кого бы мне поучиться. Черный на Нину ни разу голос не повышал, обращался к ней всегда спокойно, вежливо.

Хотя он и на меня не орал в прямом смысле этого слова, но… Разговаривал так, что сразу становилось понятно, кем он меня считает.

Я как раз приступила к предпоследнему договору, когда Назар Миролюбович вышел из своей приемной, прижимая к уху телефон.

— Да, Марин. Нет, я же сказал. — Голос его был весьма раздраженным. — Не могу я сегодня.