Тёмное сердце ректора Гордеева

– Ужасно вкусно! – очень надеясь, что мать Демьяна не сочтет мое поведение за плохие манеры, нахваливала я, чуть не облизывая каждую тарелочку, мисочку или паюсник. Благо их было много – нелюди любили заваливать стол маленькими блюдами, предпочитая радующее глаз разнообразие.

– Ты еще наше семейное вино не пробовала, – с довольным видом наблюдая за мной, усмехался Демьян. – Вот где счастье для гурмана.

– Не спаивай девушку, Демьян! – пожурила его Астер. – Вот родит нам парочку юных Дарагхи, а уж потом по винной карте мира можно пройтись. Надеюсь, вы не затяните с наследниками?

Над столом повисло неловкое молчание. Хотя почему неловкое? Отвратительное и очень-очень виноватое молчание, во время которого мне резко захотелось провалиться сквозь стул.

– Что? – мать оглядывала нас непонимающим взглядом. – Надеюсь, ты объяснил Лене, что древний обычай отбора у человеческих женщин детей уже давно не действует? Еще не хватало, чтобы она боялась завести от тебя детей, потому что наслушалась сплетен…

– Астер… – протянул Демьян, бросая на меня взгляд, будто разрешения спрашивал. – Ты, наверное, забыла главную проблему всех Видящих.

Мать нахмурила лоб, вспоминая, о чем он говорит. А когда вспомнила, громко ахнула, мгновенно вся побледнев.

– Она бесплодна, не так ли?! Бесплодна, как и большинство Видящих?! Как же я раньше-то не вспомнила… Господи, Демьян, о чем ты думаешь? Кого ты привел ко мне в дом? Человечку, которая умрет лет через пятьдесят, да и еще и наследников нам не оставит? Или ты собрался усыновить каких-нибудь безродышей?!

– Идем, – бросив салфетку на пол, Демьян встал и потянул меня из-за стола за руку.

Впавшая было в ступор от жестокосердности женщины, которая до этого вела себя вполне любезно и приветливо, я молча встала и засеменила вслед за ним.       

Под громкое и выразительное молчание хозяйки поместья мы вышли из комнаты.

– Наверх! – так же коротко скомандовал Демьян, подталкивая меня к широкой, крытой ковром лестнице, огибающей с двух сторон огромную, хрустальную люстру.

Меня охватило странное дежавю – ведь только вчера меня вот так вели – только не любимый, а похититель.

Наверху, когда перед нами распахнулась дверь последнего этажа, дежавю усилилось – мы оказались на просторной вертолетной площадке, где гулял довольно прохладный вечерний ветер.

– Чтоб не замерзла… – пробормотал Демьян, скидывая с себя пиджак и надевая его на меня, продевая в рукава руки и закатывая так, чтобы я не «утонула». Запахнул пиджак, поднял воротник и сжал им мое лицо, заставляя посмотреть на него.

– Я не плачу, – сразу же соврала я, пытаясь удержать в глазах слезы. – Просто… просто это ветер.

Он кивнул, хоть явно не поверил мне.