Тимиредис

Ты поняла, что мы заполучили третью и, как я полагаю, последнюю проклятую печать? Думаю, сил Хашург в них вбухал прорву… так что есть надежда, что оклемается он не скоро. А мы тем временем поразмыслим, как сделать так, чтобы на нашу землю он больше не лез. Уж если воевать — так к востоку от Гномьих гор. — Шон улыбнулся. — Хочешь чего-нибудь, воробей?»

Хочу. Посмотреть на Аса. И узнать, как там остальные? Только мне не повернуться — сил нет совсем. А ещё страшно. Вспоминались торчащие вывороченные осколки рёбер… а если теперь Асова спина, да и моя тоже, похожи на Луну после метеоритного дождя? Где одни бугры да впадины?

«Ну и воображение у тебя, — Шон мотнул встрёпанной головой. — Спины как спины. Понятно, что пока в шрамах, времени прошло слишком мало, но Алсинейль сказал, что всё восстановит. Хотя над гибкостью придётся поработать самим».

Тогда ладно.

А на Аса, если повернуться не могу, можно в зеркало поглядеть. Главное — не заорать с перепуга, случайно увидев собственную физиономию. Всё же Шоново описание меня насторожило. Осторожно пошевелила рукой. Двигается, хорошо. Потянулась к пальцам Шона, прикоснулась. Бережно, невесомо, как к сидящей на ветке птице, которую страшно спугнуть…

Показалось, что Шон чуть напрягся. Понятно, сейчас отодвинется. Но он не стал. А вместо этого заговорил:

«Хочешь ещё новости? Ну, слушай. Арнегастхольма больше нет — есть две квадратные лиги гладкого, как стол, расплавленного камня — память и предостережение всем, кто даёт слово, не думая его выполнять, или мечтает о лёгкой добыче на южных берегах. Ульхдаттвар больше не верховный конунг. Викинги даже хотели его в змеиную яму бросить — больно осерчали, что из-за него их драккары пожгли — но на конунгово счастье ямы тоже уже нет. Власть перешла к сорокалетнему мужику Зигурду Мудрому, с ним тебе впредь и вести дела. Астер лично поприсутствовала на тинге, где того выбирали, и устроила показательную лекцию на тему „Кто такой Хашург, и почему не стоит с ним связываться“.

Викинги прониклись. Элию с трудом, но нашли. Как мы и думали, та оказалась подчинённой. Когда печати сняли, выяснилось, что последнее, что девочка помнит, как вышла из ратуши в Китовом Киле, побежала по большой улице на запад, а потом зашла в трактир».

Вот правильно я всегда к трактирам с подозрением относилась!

«Мы отправили её в Синтан, от побережья и Китового Киля подальше. На самом деле там всё не так просто… Сирота-то она сирота, но отец был родом с Восточных островов, и все живые родичи — оттуда же. Будем за ней приглядывать. Что ещё хочешь узнать?»

О Волне с Прибоем.

«Те здесь. В доме хорошая конюшня и при ней — большой загон.