Тимиредис

Тин при нас назвала директора Россом. А тот обратился к ней интересно — Наари. Сначала я решила, что он взял заднюю часть имени «Тирнари», а потом сообразила, что всё хитрее. Наари на эльфийском — любимая, в смысле драгоценная. Скажу потом Тин, пусть порадуется.

* * *

Вечером, глядя на море со своего утёса и слушая мерный шум прибоя, я раздумывала о том, что ещё одно дело завершено. Времени теперь станет больше, а забот — пусть ненамного — но меньше. И о Тин можно больше не волноваться — всё у сестры будет хорошо.

Сейчас я мандражировала из-за другого. Неумолимо надвигалась поездка в Зелёную Благодень. А возвращаться туда ужасно, невероятно, жутко не хотелось. До кома в горле, тошноты и слабости в коленях. Годы унижений, побоев, окриков, тычков, непосильной работы, домогательства деревенских парней, которых не смущало даже то, что я была совсем маленькой девочкой… я не хотела, не желала это вспоминать.

Подтянув колени к подбородку, уставилась на рваную полосу белой пены там, где глубина переходила в прибрежное мелководье. Поёжилась.

Может быть, сделать всё по-тихому? Приехать или прилететь, найти могилу мамы, выкопать останки — и так же незаметно улизнуть?

Но если завтра или через пять лет в деревню забредёт потерявшая родителей-охотников сирота или на берег вынесет ещё одну жертву кораблекрушения, и с ними случится то же, что с моей мамой? Как я почувствую себя тогда? Ведь выйдет, что именно я — виновата. Могла это остановить, но не сделала.

Вздохнула и стала смотреть туда, где пена качалась на тёмной воде, а волны раз за разом дробились о камни…

Шон возник за моей спиной почти беззвучно. Подошёл, опустился рядом, поёрзал, устраиваясь плечом к плечу. И заговорил ментально:

— С экзаменом молодцы, справились неплохо. А с Благоденью твоей… Ты так громко голову ломаешь, что решил заскочить, поговорить…

Замолчал.

Я повернула недоломанную голову, встречая непривычно серьёзный взгляд карих глаз.

Шон светло улыбнулся, потом продолжил:

— Есть у меня не совет, а одна старая история. Хочешь послушать?

История? Конечно, хочу! Чтобы Шон рассказал о чём-то, кроме магии? Не припомню, раньше хоть раз такое было?

— Ну, слушай. Когда Астер была всего на год старше, чем ты сейчас, жилось ей несладко. Матери нет, отец погиб, а заправлял всем в Империи её опекун — лорд Гвидо тер Фирданн. Тип жадный, властолюбивый, вороватый. Всего за десять лет чуть не развалил Империю.

Шон замолчал. А я пыталась осознать то, о чём никогда раньше не задумывалась. Ну да, все знали, что до восшествия Астер на престол было десять лет Регентства. Но что это значило лично для Астер? Каково ей пришлось? Ведь тогда она была подростком.