Тимиредис

И теперь с грустью разглядывала дырявые локти, протёртые колени и прохудившийся плащ — оказалось, что у меня талант цепляться за то, за что цепляться бы не стоило, и даже эльфийская ткань не может тут устоять. Хорошо, что сапог у нас было по две пары — а то пришли бы к озеру босыми.

Аса мои переживания забавляли. Каким-то чудесным образом дырок на нём самом было в три раза меньше, чем на мне. Не иначе это результат хорошего воспитания.

— Ощущение, что ползём поперёк ежа, — хмыкнул Ас, когда мы вскарабкались на очередной крутой гребень только затем, чтобы увидеть отвесный спуск и — меньше чем через четверть лиги — ещё один гребень поперёк нашего пути.

Растительность соответствовала рельефу — колючка на колючке: кусты шиповника, заросли ежевики, низкий стелющийся можжевельник. Мы не роптали: на шиповнике алела россыпь спелых ягод, по вечерам мы сыпали их в котелок с тайрой, а рты были постоянно сине-чёрными от сладкой ежевики. К тому же в ягодниках водились куропатки. Единственно, уматывались мы за день так, что, когда Аскани попытался меня сподвигнуть заняться «Государственностью», записанной на один из кристаллов, я ответила на иностранном языке — тролльем. Ас хмыкнул и отстал.

Однажды утром Ас растолкал меня на рассвете и сунул под нос букетик цветов. Оказалось, по его подсчётам, ну, плюс-минус неделю, у меня день рождения. Чего бы я хотела в подарок?

Чего хотела — я знала точно: ещё одну похожую на ухо фиолетовую поганку. Потому что справочник по грибам я дочитала и там её не нашла. А заиметь лишний полезный раритет или хоть узнать, чем же это было, хотелось невероятно. Может, это новый вид? И его назовут моим именем?

— Угу, так и назовут: ухо северной герцогини, — хмыкнул Ас. И ласково добавил: — Дойдём до нормального леса, поищем. Может, попадётся? А что ты хочешь, кроме поганки?

Ну, дратву хочу. И сладкий пирожок. И копчёный окорок куду. Крылья ещё поскорее. А всё остальное вроде у меня есть.

— Ты специально выбираешь несбыточное? — грустно вздохнул Ас.

Тогда пусть просто поцелует, я согласна.

Я всё ждала и ждала — когда же мы придём на снежное плоскогорье? Как осенний хомяк, пихала в рюкзак всё мало-мальски съедобное, встреченное по дороге. Уговаривала себя, что к холоду и к голоду я привычная. Но тёплые подштанники с начёсом так и не пригодились. Меньше чем через три недели после встречи с Шоном и через два дня после очередного ночного землетрясения мы вышли к озеру.