Тимиредис

Как неясно и то, жив ли орк, которому я подсекла ноги, — а то вдруг приполз к стоянке и караулит там с взведённым арбалетом?

Нас обоих трясло после пережитого. Меня просто колотила дрожь — испуг, радость, переутомление, голод, удивление слились в жуткую кашу ощущений и эмоций, не дававшую успокоиться и расслабиться. У Аса стресс выражался в том, что он раз в минуту притискивал меня к себе и всё время пытался поцеловать.

Я попробовала рассказать про Ларишу, но вышло как-то неубедительно. Ничего, как немножко восстановится магия, передам картину того, что видела. Но она совсем-совсем не такая, как статуя в нише!

«А какая?»

«В сто раз лучше!»

Это кому я ответила?

На следующий день мы до полудня бродили по лесу, пытались понять, откуда нас принесло. Оказалось, что, спасаясь от погони, плутали мы почище пьяных зайцев, причём чесали со скоростью, приятно удивившей бы нашего Сианурга. По ходу дела разыскали последнего орка. Тот был мёртв. Объяснять, что тут произошло, не требовалось — над уже подсохшей головой с содранным скальпом вились мухи. Плохо быть орком. Враги… а всё равно как-то жаль их.

Пока шли — старались привыкнуть к мысли, что всё закончилось. Теперь можно продолжить путь, начать охотиться и разжигать костры, остановиться у первой же реки, отмыться и перестирать вещи. Счастье-то какое!

«Куда денем орочий сундук, придумала?» — поинтересовался Ас.

Понятия не имею. И заглядывать туда не стану, даже притрагиваться не хочу!

Но, наверное, с глаз долой прибрать его надо. Например, закопать.

Так и сделали. Оттащили, набросив на ручки верёвки, в ближайшую, подходящую по размерам яму и закидали землёй. Пока возились — злобомеры на руках дёргались как припадочные.

Потом разыскали свои вещи. Слопали на радостях по полплитки орехов с мёдом. Нашли небольшой ручей, вымыли липкие руки и грязные физиономии.

А теперь… Улыбнувшись Асу, закрыла глаза и раскрутилась на каблуке. Ура, зов не исчез! И влекло меня почти точно на юг.

Как и Аскани.

Весь день мы улыбались, как пара слабоумных.

А поздно вечером, когда от двух подбитых по пути кроликов остались только обсосанные и обглоданные косточки, а мы, вытянув ноги, с которых, замечу, были сняты сапоги, устроились на ночлег, я привычно погладила амулет из лунного камня и произнесла: «Спасибо!»

И в ответ услышала далёкое:

«Воробей, привет! Вы куда пропали?»

Наверное, мой ответный ментальный вопль был слишком эмоционален и не особенно информативен, потому что Шон буквально задёргался:

«Вы живы? Всё в порядке? Я иду к вам?»

«Ох, Шон!» — Я чуть не плакала, так рада была его слышать. Если бы на немного, совсем на немного раньше… Потом одёрнула себя: что если бы-то? Это — наш с Аскани путь, и мы — справились. Сами. А вмешивать Шона в прохождение испытания нельзя.