Тихоня для мажоров

— Пошла вон, чтобы больше никогда не показывалась на моих глазах. — едва сдерживаюсь шиплю ей.

— Он все равно будет со мной, сучка, — слышу крик за дверью и сползаю по ней вниз.

Мне больно не столько от того, что он сказала, сколько от того, что это все правда. Перед глазами внезапно всплывает поведение Егора: его отстраненность и скрытность. А еще слова о том, что он ждет ребенка. Дура, боже. Какая же я дура. Вот он и мечется, от меня к ней и не знает, кого выбрать. Может, не знает, кто действительно носит его ребенка.

Я беру телефон и набираю его.

— Привет, Юль. Все в порядке? — слышу взволнованный голос Егора.

— Нет, все хорошо, просто мне нужно с тобой поговорить. Можешь приехать ко мне сейчас?

— Я? Да, через двадцать минут приеду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я стараюсь успокоить себя перед разговором с Егором. Это должно было произойти раньше. Я должна была сделать это раньше, но все оттягивала, металась.

Он приезжает минут через десять. Я открываю ему дверь и впускаю его внутрь. Хочу пригласить его на чай, по привычке, но понимаю, что это будет лишним.

— Юля, что случилось?

— Я вижу, как ты мечешься, — начинаю прямо с порога, чтобы не растягивать время и сразу все сказать, пока решимость во мне не растаяла. — Дослушай и прими пожалуйста, то, что я тебе сейчас скажу. Я вижу, что ты не находишь себе места и мне больно смотреть на это.

— Я говорил тебе, что все будет не просто… — он говорит, но я тут же перебиваю его.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно, но я сделала выбор. Это Артем, твой брат. Прости, что так долго пудрила тебе мозги. Что давала надежду и подпускала к себе. Прости меня, но… я люблю Артема. Если… если ты захочешь… узнать, кто отец. Я не буду против, сделаем тест и он будет знать, кто..

— Я все понял, Юля, — перебивает Егор.

— Все в порядке, — он улыбается и только сейчас я понимаю, что он сильный. Намного сильнее, чем Артем и кто бы то ни был. Я отвергаю его, а он улыбается, хотя… возможно, я облегчила ему задачу и теперь ему больше не нужно отвергать беременную девушку.

— Ты едешь к Артему? Я к нему. На такси будет долго, потому что пробки.

— Да, хорошо, — решаю не отказываться и довести задуманное до конца.

По дороге в больницу мы молчим: я сижу, сложив руки на коленях, а Егор следит за дорогой. Я даже успеваю укорить себя в том, что послушала его и села в машину, а не вызывала такси. Зачем было после всего ехать с ним? Может, ему лучше было бы побыть одному?

Мы доезжаем до больницы за какой-то час. Егор помогает мне выйти, аккуратно открывает дверь и тянет руку, чтобы помочь. Я все еще помню его выражение лица, когда я рассказала об аборте: брезгливость и ненависть.