Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

Я когда пришёл, его проверками мурыжыли — он, как баяли матросы с постоянного состава, на рукопашке валил всех без разбора, а потом с рюкзаком резиновым, набитым камнями, вечно гонял. Нам Хромов про него тож баял. Грит, один на сотню в водолазы попадает. Вот я его и запомнил.

Ни хрена себе!! Этот морпех, которого я озвездюлил, с моей родной «сапоговской» учебки! Хромов, Камень меня помнят — вот это дела!

Сержант хмыкнул:

— А, ну да, я-то думаю: как вдвоём пятерых повалили. Вы же орёте: морячки с «железа» наших выносят.

Федос сработал дипломатически:

— Короче, старшой, инцидент замяли, мои никого не трогали, твои про нас забыли. Надеюсь, понял, что нас не видел и не знаешь, что, кто и откуда.

— Ясный красный, — осклабился сержант и… козырнул, приложив ладонь к каске.

Федос вежливо козырнул, приложив ладонь к пилотке.

— Давай, землячок, не тужи, — подбодрил я неожиданно нашедшегося сослуживца.

В каюте Федосов долго выговаривал нам с Зеленым за нарушение режима секретности и передвижения на борту транспортно-морского средства. Однако, как я понял, выговаривал он так для красного словца, без особой злости, да и остальным разведчикам было ужас как интересно послушать, что творится за стальными переборками. Рассказ Федосова они сопровождали хохотом и одобрительными возгласами. По сказке Александр Палыча выходило, что мы вдвоем с Зелёным обоссали гальюн вместе с патрульным морпехом, потом отпинали мимоходом еще взвод «чёрноберетников». А на разборках узнавший меня матрос тут же кинулся стирать мне носки с криками: «О, великий Брейк! Твой портрет нарисован у нас в баталёрке! Ты мой кумир!!» — короче, как в индийской песне «Джимми, Джимми, ача-ача». Слёзы, сопли, песни: «Извини, я тебя не узнал, ты мой брат!» — и прочая лабуда. Как оказалось позже, наша стычка с морпехами принесла двум сторонам конфликта несомненную пользу. Наша группа должна была питаться с экипажного котла плюс дополнительные порции мяса, масла, сгущенки и прочего. Питаться мы должны были в каюте и в столовой не показываться. А ответственным за доставку пищи в термосах с камбуза был наш Саня Федос. Он должен был просто прийти проконтролировать все порции, заливаемые и засыпаемые в бачки, взвесить на весах печенье, шоколад, конфеты, отсчитать банки сгущенки и расписаться в получении. Чтобы не светить разведчиков, в каюте, а потом на камбузе Федосов договорился с морпеховским старшиной, им как раз и оказался тот здоровенный сержант-казах, о помощи в доставке продовольствия. Ну а Палыч, жучара еще тот, каким-то образом подал расход личного состава на несколько человек больше. Как он сам потом пояснял, в целях сокрытия точного количества личного состава. Поэтому часть «левой пайки» без зазрения совести отдавал старшине морских пехотинцев.