Хулиган. Его тихоня

Взяв себя в руки, я подняла голову и сказала:

— Теперь я иду в универ.

Папа пристально посмотрел на меня, а потом сказал:

— Я отвезу тебя.

— Не надо, я сама, — ответила я, покачав головой. — Прогуляюсь, мне как раз нужно проветриться.

Папа хотел было начать протестовать, но мама коснулась его руки и покачала головой.

— Напишешь мне, как доберешься, — сказала она мне.

Я кивнула ей, а затем ушла.

33.2. Студенческие слухи

Пары проходили для меня как в тумане."

"Сидя в аудитории, в окружении одногруппников, под монотонное бормотание преподавателей, я могла думать только о Леше и о том, как много в его жизни было пыток и страданий. Тот кошмар, возможно, и закончился, но Леша все еще был в его власти. Как же сильно мне было жаль его.

Я хотела позвонить Данилу, рассказать ему о том, что узнала, и спросить, что мне делать. Я не хотела говорить об этом с Лешей. Разговор о смерти его мамы дался Леше очень тяжело и после него он оказался в больнице. Разговор о физическом насилии со стороны дяди мог спровоцировать у него еще один приступ.

А Леше больше не нужно было об этом переживать. Теперь это было в прошлом. Дядя больше никогда его не тронет.

Если бы я была достаточно храбра, я бы спросил у отца Леши, где сидел его брат. Потом я бы пошла, ударила его со всей силы и прокляла за все, что он сделал.

Урод.

Все еще находясь в оцепенении, я почти не заметила, как ко мне подошла Ульяна, пока я ела свой обед. Или попыталась это делать.

— Привет, Ксюш, — поздоровалась она со мной.

Я подняла на нее свои глаза. Я не разговаривала ни с ней, ни с Таней с тех пор, как Градова внезапно набросилась на меня. Было неловко и напряженно сидеть с ними в одной аудитории, стараясь не встречаться с ними взглядом. А еще было жутко одиноко.

— Привет, — пробормотала я.

Она села напротив меня и положила сложенные руки на стол.

— Как дела?

Я пожала плечами. Мне было не до разговоров.

— Прости Таню за ту выходку. Я не знаю, что на нее нашло.

— Тебе не нужно извиняться за нее, Уля.

— Я знаю. Просто… — она отвела взгляд, на ее лице отразилось разочарование. — Просто я хочу, чтобы ты поняла ее. Она хороший человек, Ксюша. Но иногда, когда ей тяжело, она взрывается и нечаянно говорит то, что на самом деле не имеет в виду.

— Уль, — вздохнула я. — Я не злюсь на нее за то, что она сказала мне те слова. Я ей никогда не нравилась.

— Ты ошибаешься, — возразила она. — Ты нравишься Тане. Что ей в тебе не нравится, так это то, что ты… ты мечтательница, а она реалистка. Ты веришь в людей. А она — нет. Я не буду говорить тебе почему, это ее история, но ты должна знать, что жизнь так часто подводила ее, что она сформировала вокруг себя жесткий панцирь, чтобы защитить себя.

Я прикусила губу и опустила взгляд. Тогда она была совсем как Леша.