Хулиган. Его тихоня

В его руках была бутылка воды и блистер таблеток, которые я принимал в этот период года по предписанию врача. Они сдерживали мой покалеченный разум от дурных мыслей, которыми я стал страдать после смерти матери.

Встретившись с ним взглядом, я не знал, что сказать.

Я слишком хреново себя чувствовал для бесед по душам.

Взяв таблетки из рук друга, я уставился на них ненавистным взглядом. Я ненавидел их всей своей черствой душой. Но Даня заставил меня принять их. Он знал, что могло быть со мной в противном случае. И он точно не хотел этого допускать.

— Лех, ты так и не передумал насчет завтра?

Слова Громова заставили меня вернуться в реальность.

— Нет, — ответил я, опускаясь на кровать рядом с ним.

— Давай мы к тебе присоединимся? — предложил Даня. — Соберемся у Черепа и отпразднуем по-человечески. Никого лишнего — только ты, я, Череп и… Кстати о Владосе. Он хочет увидеться с тобой.

— Перебьется. Я пока не в форме, чтобы с ним увидеться. Боюсь из-за швов сплошать и не втащить ему как следует.

— Два придурка, — пробормотал себе под нос Громов.

— Это я то придурок?! Этот урод уже который раз поднимает тему, в которую ему не стоит совать свой поломанный нос! Еще раз он заговорит о Ксюше — и я его убью нахрен!

— Ладно-ладно, остынь, — осадил меня друг. — Завтра Новый год, Лех. И ты бы мог перестать быть мудаком для своих друзей, то есть меня, Черепа и даже Влада, каким бы уродом он ни был.

— А когда ты мне сделаешь подарок и перестанешь быть надоедливым мудаком? — парировал я.

— Серьезно, Лех, — Громов повернулся ко мне лицом. — Давай соберемся все вместе завтра вечером? Не будешь же ты тухнуть здесь в круглом одиночестве."

"— Нет, Дань, — пробормотал я, отводя взгляд. — Не хочу. Тем более ты знаешь где я буду и с кем.

— Ну, ты же можешь после приехать к нам, чтобы отпраздновать твой…

— Я не хочу ничего праздновать, — решительно перебил я.

— Ладно, — Даня недовольно нахмурился, но отступил.

Когда Громов начал подниматься, чтобы оставить меня одного, я с запозданием заметил, во что он был одет.

— Это моя одежда?

Даня опустил глаза, а затем поднял голову с подрагивающей улыбкой.

— Мне больше нечего было надеть.

— Клянусь, если ты напялил мои трусы, то я тебя…

— Тогда я пойду, а еще лучше побегу, — пробормотал Даня, понимая, что ему следовало спасать свою жизнь.

Когда я замахнулся для удара, Громов с необычайной прыткостью отскочил от меня и выбежал из моей спальни.

17.4. Долгожданное воссоединение

Было уже поздно, почти полночь. И было очень холодно. Ярко светила луна. То и дело поодаль вспыхивали фейерверки, выпущенные нетерпеливыми празднователями Нового года, живущими в частных домах неподалеку.

Я не видел ни фейерверков, ни луны. Я не чувствовал холода, проникающего под кожу.