Хулиган. Его тихоня

— Мне нужно выпить, — отозвался я, бросая карты на стол лицом вниз. — Я щас вернусь.

За столом прокатился общий стон, а Череп даже выругался себе под нос. Я встал и продемонстрировал им средний палец, когда они крикнули в спину, чтобы я принес выпить и им тоже.

Я услышал, как скрипнул отодвигаемый стул, и тяжело вздохнул. И, конечно же, это был Громов, который последовал за мной на кухню. Я проигнорировал своего лучшего друга и пошел напрямую к холодильнику.

— Ну и? — спросил Даня, скрестив руки на груди.

Я открыл холодильник и обернулся на него.

— Что?

— Что ты ей подарил?

Я достал банку пива и посмотрел на Даню.

— Кулон.

— Почему кулон? — поинтересовался друг.

Я покачал головой, прежде чем ответил:

— Ты всерьез думаешь, что я тебе скажу?

— Хрен с тобой, — буркнул Даня, но не утерял любопытства, судя по горящим глазам. — Ну и как, ей понравилось?

— Громов, ты бабой стал? — мрачно поинтересовался я, захлопывая холодильник.

Брови друга взмыли вверх, явно не ожидая от меня подобного ответа.

— Дай-ка проверю, — пробормотал он, расстегивая штаны и заглядывая вниз. — Нет, член все еще есть. А что за вопрос?

— Потому что разговариваешь со мной как девчонка, они же обожают сплетни. Вот я и подумал…

— Я просто хочу знать. Что такого то? — никак он не отступал.

— У тебя точно член на месте?

Даня разразился смехом, а мне пришлось приложить всю свою силу воли, чтобы не швырнуть в него жестяной банкой пива.

Раздраженно вздохнув, я открыл себе пиво и отпил.

В голове промелькнул образ ослепительной улыбки Ксюши, когда она увидела кулон. Взгляд ее небесно-голубых глаз потряс меня до глубины души.

И поцелуй после подарка был каким-то совершенно новым, затрагивающим не только сердце, но и душу.

Горячий, глубокий поцелуй с обжигающей страстью, который почти свел меня с ума от желания.

Она этого не заметила. Потому что была невинной девушкой, девственницей.

Бля, если бы Ксюша всегда так целовалась после того, как я ей что-либо дарил, то я был готов завалить ее подарками.

Я уже давно заметил, что она не носила никаких аксессуаров. Ее шея всегда была голой, абсолютно всегда. И тогда я понял, что хотел бы подарить Ксюше что-то такое, что напоминало бы ей обо мне, когда меня не будет рядом.

А еще этот кулон напоминал бы ей о том, что она принадлежала мне.

Я понял, что это был идеальный подарок, стоило только увидеть его. Голубой бриллиант напомнил мне о ее ясных голубых глазах. Кулон был пиздец, каким дорогим, но, увидев, как она обрадовалась, когда его увидела, и то, как оно идеально сидело на ее шее, оправдало каждый потраченный рубль. Даже если кулон обошелся мне в двести кусков.

Это того стоило.