Тигровый, черный, золотой

Но уж лучше молотком…

– Да тихо ты, – с раздражением сказал Колесников. – Вертится, как…

Мирону не пришлось узнать, какое унизительное сравнение для него приготовили. Громкий шорох и треск прервали его мычание. Беспорядочно набросанные в углу холсты на подрамниках съехали на пол, и из-под них выбралась Анаит.

Колесников выругался и вскочил.

Мирон онемел. В следующую секунду он забрыкался еще отчаяннее, потому что в руке Колесников сжимал молоток. Акимов извивался, как червяк, попытался вскочить, но повалился на бок…

– Ну, ты сама напросилась… – сказал Колесников.

И тут Анаит завизжала:

– Йя-я-я-я-я-я-а-а-а!

В отличие от Мирона у нее не было кляпа. Пронзительный визг заливал подвал, метался между стенами. Так могла бы визжать гарпия. В этом крике звучал не ужас, не мольба о помощи, о нет! Ее вопль был предтечей схватки.

Колесников опешил. Всего на несколько секунд – но их хватило, чтобы Акимов, немыслимо извернувшись, ударил его пятками под колени, вложив в бросок всю свою силу.

Ноги у Колесникова подломились, и он рухнул на пол.

Связанный по рукам и ногам, Акимов мало на что был годен. Но девушка, не переставая визжать так, что уши закладывало, подскочила к упавшему, взмахнула рукой. Что-то сверкнуло у нее между пальцами. А следом заорал Колесников. Он выронил молоток и схватился за шею. По ладони у него струилась кровь.

– А-а-а! Тварь!

Акимов пополз, прыгая на заднице, к молотку. Согнул ноги – и пнул его в сторону. Молоток отлетел всего на несколько шагов, а Колесников, быстро обернувшись, врезал Мирону кулаком по лицу. Акимова опрокинуло, точно куклу. В челюсти что-то отвратительно хрустнуло.

«Нам конец», – успел подумать он. Все, Колесников выключил его из игры. Шанс справиться с ним у них был только вдвоем, девушка одна не сможет…

Но Анаит не знала, что одна она не справится. Казалось, падение Мирона не только не испугало ее, но придало сил. Оскалившись, она налетела на Колесникова. Взмах, еще один! Колесников отбивался, выставив руки. Мирон, упав, расшиб себе лоб, и теперь кровь заливала глаза. Он не мог понять, что за оружие у нее в кулаке. Между пальцами торчало острие, которым она била и била Колесникова, целясь ему в глаза."

"Это напоминало сражение кошки с медведем. Вместо того чтобы вырубить девушку с одного удара, Колесников выл и отмахивался. Акимов впервые видел драку, в которой слабый противник совершенно не боялся того, кто многократно превосходил его в силе. Побагровевшее лицо, оскаленные зубы… Кажется, доберись она до сонной артерии Колесникова – вонзила бы в нее клыки. Если бы Акимов не успел немного узнать Анаит, он поклялся бы, что она находится под воздействием наркотиков.

Но ее наркотиком была чистая, беспримесная ярость.