Тигр под елку

Тема, что он, тварь такая, сейчас в нашем любимом рестике выгуливал очередную девку, в то время, как я переживала и мучилась из-за него… Это было особенно больно и обидно.

И очень-очень сильно хотелось отомстить.

Чем-то забить, заполнить эту гребаную пустоту в груди, эту боль унять.

И я не придумала ничего лучше, кроме как заявить расстроенной Ваське:

— Бросай свою книгу! Пошли гулять!

Васька изумленно хлопала своими длиннющими ресницами, что-то бормотала про то, что это плохая идея, и не надо нам никуда ходить, но меня уже было не унять.

Мысль, что надо проветриться, надо просто подышать воздухом и сменить обстановку, прочно засела в больной, напрочь свернутой башке, и не отпускала.

Я собиралась, красилась, швыряла в Ваську каким-то шмотьем, заставляя тоже наряжаться…

И старательно забивала далеко-далеко в глубь подсознания тонкий вой небольшой разумной части мозга, все еще функционирующей в черепной коробке:

— Это плохая идея! Это очень плохая идея!

Нафиг!

Хватит!

Я и сама знала это.

Только знание вообще не тормозило.

21

Утром следующего дня, мучаясь от дичайшей головной боли и воспоминаний о своем сумасбродстве, я, не верующая, благодарила бога за то, что у меня была такая подруга.

Если бы не Вася, не ее самоотверженная отчаянная стойкость, фиг знает, осталась бы я жива прошлой ночью или нет.

Потому что идея погулять в расстроенных чувствах была плохая.

Еще хуже была идея выпить по пути напитка из жестяной банки.

Ну, а все, что последовало за этим — просто последствия этих двух ошибок.

Я, честно говоря, происходящее помнила смутно: мелькание огней, танцпол, где я танцевала, отчаянно глотая слезы боли, какой-то мужик, взрослый, с жесткими руками и неприятным запахом изо рта. Он наклонялся, что-то говорил мне, куда-то звал… И я шла. Дура идиотская. Потом полумрак отдельного кабинета. И взгляды сидящих в этом кабинете мужиков. Похотливо-оценивающие. Бр-р-р…

А потом все вообще смешалось.

Кажется, откуда-то там взялся Игнат Лисин, что-то говорил, смеялся, а после вывел меня из этого страшного места и сдал в руки перепуганной Ваське.

Дальше — провал.

И мучительное, болезненное утро…

Васька долго выговаривала мне, ругалась, а я только слушала, кивала, что-то бормотала, бесконечно извиняясь и испытывая дичайшее чувство стыда. И покрывалась холодным потом, только теперь до конца осознавая, как сильно могла влететь.

Если бы не она.

И не Лис, чтоб ему хорошо было.