Тигр под елку

То есть, пока я на стену лезла от волнения за него, от переживаний, что он пострадал… Из-за меня! Из-за меня в том числе, потому что не совсем же я тупая, чтоб не сложить два и два, и не понять причинно-следственную связь между фотками меня с Сашкой и Сашкиной травмой…

Пока я переживала, этот гад… Эта сволочь… Этот изменщик… Он развлекался с очередной бабой! В нашем с ним рестике!

Я в этот момент находилась в комнате не одна, и только это позволило сдержать лицо.

Вася рядышком читала книгу, готовясь к занятиям, а я сидела, бессмысленно глядя в окно на темный пустой двор, и пыталась принять новую реальность.

Новую.

Совсем новую.

В очередной раз осознать, что Тигр — вообще не тот парень, который мне нужен.

И надо про него забыть уже. И не беспокоиться.

Потому что он — забыл и не беспокоится.

Поймал меня, возбужденный увиденным фото, трахнул, словно сучку, слов наговорил в диком гоне своем…

А потом тупо свалил по делам.

И у меня теперь море сомнений, что он вообще Сашку трогал.

Может, Сашка — реально дурак и свалился сам с лестницы? А Тигран рядом проходил? Все возможно.

А возможно, что и наказал Тигран Сашку за то, что тот трогал меня. А я — собственность Тиграна. По крайней мере, он своим поведением это доказывает постоянно.

Шовинист проклятый.

Неандерталец.

Ну, а все остальное, исчезновение Тиграна, его друзей, может вообще быть никак не связанным с произошедшим. Мало ли, по какой причине пропадают с орбиты спортсмены? Может, соревнования у них или еще что. Камня, вон, Васькиного уже три недели скоро нет в городе. На сборах каких-то.

Вероятно, и Тигран так же уезжал.

И вот, вернулся…

И сразу окунулся в прежний ритм жизни. Тот, в который я никогда не вписывалась и не впишусь. Впрочем, как и его невеста. Но невесте к такому не привыкать, а я себя не на помойке нашла.

Так что пофиг на Тиграна! Все. Закрыли.

Мой аутотренинг прервался звонком, Вася, вздохнув, попыталась игнорировать, но телефон звонил снова и снова.

Васькина мать умела быть настойчивой. А еще у меня складывалось все более острое ощущение, что у нее сто процентов не все дома.

Не выдержав, Вася все-таки взяла трубку, и мы с ней получили незабываемый заряд оптимизма, выслушивая материнские проклятия и обвинения в блядстве и прочих веселых пороках.

Я даже от своей беды отвлеклась, изо всех сил сочувствуя подруге.

Потом я утешала ее, потом мы грызли яблоки из очередного утреннего подарка неизвестного Васькиного поклонника и гадали, кто же этот поклонник.

А потом меня накрыло.

Просто так, вообще ни с чего.

Резко и сразу на полную катушку."

"Слезы полились градом, Васька, вздыхая сочувственно, принялась привычно утешать. Она за эти недели уже столько моих слез и стенаний видела, что, наверно, устала слушать.

Но я никак не могла остановить себя.