Тибо, или потерянный крест

— Но я-то не ослепну, и их глубина поможет мне забыть обо всем остальном. Хватит меня уговаривать, Текла! Я люблю его, понимаешь? И единственное мое желание — быть с ним...

— Твой отец этого не допустит! Он продержит тебя взаперти столько времени, сколько потребуется для того, чтобы убедиться, что ты здорова. Если так оно и окажется, ты на некоторое время отправишься в монастырь, чтобы очистить душу... а потом он выдаст тебя замуж за сына Саркиса!

Ариана, которая, усевшись на матрас, вновь погрузилась в свои грезы, мгновенно вскочила:

— Ни за что и никогда! Неужели ты думаешь, что я вытерплю наказание, которому подверг меня отец, только ради того, чтобы оказаться потом в постели с тем, кто мне противен? Если меня ждет такая участь, то мне надо как можно скорее уйти отсюда. Ты должна мне помочь!

— В чем помочь? Поскорее тебя погубить? — грустно спросила старуха. — Выйдя отсюда, ты побежишь во дворец, но тебя и близко не подпустят к молодому королю. И тогда ты, дочь богатого и уважаемого отца, станешь скитаться по городу, выпрашивая подаяние? Тебя выдадут отцу за несколько медных монет, и тогда Торос уж точно запрет тебя в лепрозории. Не рассчитывай, что я помогу тебе себя погубить!

— Что ж, обойдусь без твоей помощи. Исполняй распоряжения твоего хозяина! — резко бросила ей Ариана, повернувшись к служанке спиной.

Текла поняла, что настаивать бесполезно, со вздохом вышла из подвала и вскоре вернулась с охапкой одежды и масляной лампой с тремя рожками. Коротенькие язычки пламени разогнали тьму, и от представшего перед ней зрелища у старухи сжалось сердце: повинуясь отданному ей приказанию, Ариана сбросила платье и сорочку, нагишом растянулась на матрасе и продолжала мечтать, подперев голову руками. Красота этого девичьего тела, позолоченного мягким светом, потрясла служанку. Как ни странно, ей ни на мгновение не удавалось представить себе на этом теле темные пятна проказы, зато она так и видела его беззащитным перед натиском Левона Саркиса в первую брачную ночь. Ей померещились волосатые, взмокшие от похоти руки, — этот парень всегда начинал потеть при виде Арианы, — огромными улитками ползущие по нежной коже и оставляющие на ней липкие следы, и она на мгновение закрыла глаза. А открыв, увидела Ариану в той же позе: девушка даже не пошевелилась и, похоже, не замечала ее присутствия. И тогда Текла сбросила на нее ворох тряпок:

— Одевайся, бесстыдница! Ты... как уличная девка в ожидании клиента!

— Ты велела мне раздеться, я послушалась!

— Ты должна была подождать, пока я вернусь! А если бы вместо меня вошел твой отец?

— Какая разница? Я его дочь. И у меня было вот это одеяло.

Текла не ответила.