Тиберианец

Один из тросов лопнул, хлестнул по гранитному выступу и повис, раскачиваясь.

Сразу за мостом начиналась старая дорога, проложенная во времена вторжения Омни. Она закручивалась серпантином, вела вниз.

Земля дрожала все сильнее, ощутимее. Мелкие камушки срывались в пропасть. Мост стонал и поскрипывал, грозя рухнуть.

Старая дорога сильно пострадала за последние дни. По сути, от нее остались лишь небольшие участки, подсказывающие направление.

Беатрис отключила аватар. Ее кристаллосфера двигалась на высоте нескольких метров, ведя постоянную разведку, предупреждая остальных о множестве опасностей, скрытых от взгляда. К ним относились завуалированные наледью расселины, ямы, заполненные снегом, да держащиеся на «честном слове» валуны, способные вызвать обвал или сход небольшой лавины.

Райбек плелся последним. Очевидно прижизненные привычки сохранились при оцифровке личности. Он не рвался вперед, постоянно ворчал, глядя под ноги, опасаясь споткнуться, хотя аватару такие случайности не грозили.

Первый час пути пролетел незаметно. Из-за ограниченной видимости и постоянных монотонных усилий Глеб и Ронг теряли чувство времени. Им казалось, что спуск длится уже несколько дней, а обледеневшие склоны попросту бесконечны.

Вибрации скал постепенно пошли на убыль, стих монотонный рокот, да и ветер унялся, — снег теперь падал крупными хлопьями, медленно кружа в стылом воздухе.

Глеб остановился тяжело дыша. Его лицо раскраснелось от холода.

Кристаллосфера одиночки тут же сформировала виртуальный образ.

— Я тут. Ближайшие сто метров вполне проходимы, дальше сканируется сеть расселин.

— Ты уцелеешь, если планета разрушится?

— И каков же процент вероятности?

— Примерно пятьдесят на пятьдесят.

— Глеб, есть обстоятельства, над которыми мы не властны.

— Чушь. Тебе тоже нужен логр. Сможешь переписать матрицу своего сознания в кристалл?

Губы Беатрис тронула мечтательная улыбка. Ее юный пронзительный образ сейчас лучился счастьем.

Глеб сильно замерз. Система терморегуляции экипировки отказала еще минут тридцать назад. Элементы тиберианской брони покрылись разводами инея. Он ощущал изнуряющий холод и бесконечное одиночество, к которому подмешивались только два чувства: надежда и злость.

Райбек казался не от мира сего. Он выглядел ненадежным. То рассуждал здраво, то впадал в меланхоличное состояние, то демонстрировал параноидальные наклонности. Норл вроде бы хороший друг, но после исчезновения Хашта замкнулся в себе, на всех поглядывал искоса.

Глеб с трудом отдышался. Губы посинели от холода.

— Да, хочу, — с трудом выдохнул он.

— Угу. Микроядерные батареи не выдерживают повышенной нагрузки, быстро истощаются.