The Мечты. О любви

Просила сначала успокоиться, прийти в себя, разложить все по местам. Убедиться, в конце концов. Даже что-то говорила о том, что можно сначала сделать тест — материал Романа тоже вполне подошел бы, чтобы установить родство. И, наверное, была права — зачем тревожить Богдана тем, что еще не наверняка. Но они обе понимали и то, что предположенное — слишком уж точно, чтобы еще сомневаться. Они были не слепые. Они обе были не слепые. И вместе с тем, какая же слепота владела Юлькой столько лет, что она ни секунды не предположила, что когда ее сын, ее собственный ребенок улыбается, его улыбка словно копирует другую, более взрослую, от которой она плавилась, будто воск от огня.

Всегда. Всегда. Веря, что забыла и переросла — всегда.

Она помнила, как просила у Жени присмотреть за Андреем. Потому что тот днем никогда не спит долго, наверняка скоро подорвется, а она не знает, сколько времени понадобится, чтобы все объяснить. И в очередной раз отвечая на Женино: «Да погоди ты! Может, не сейчас хотя бы?» — мотала головой, потому что потом будет еще хуже. Уж лучше сразу.

Но если вот прямо здесь не сказать — он же потом их с Царевичем обоих домой повезет. Наверняка потребует ехать его машиной. Он такой упрямый, когда чего-то хочет, а хочет он их с Андреем. И вот это будет действительно страшно. Остаться втроем в ограниченном пространстве салона и дальше молчать. До какого-то гипотетического результата теста. Материал для которого брать у предполагаемого деда?! После всего обойтись с Богданом еще и так? Еще и такое натворить?

Нет, нет. Это уже совсем невозможно. И неправильно. И такого она точно не сделает. Даже если рациональная и спокойная Женя уверена, что это ошибка и она поступает импульсивно. Но от одной мысли, что можно промолчать и разобраться самой, а его потом поставить перед фактом, ей становилось не по себе.

Честно — это сдать анализы вместе. И результатов тоже ждать вместе. Столько, сколько потребуется. Потому что… она ведь тоже не знала! Черт подери, она не знала! Она виновата, но она не знала!

Как очутилась в коридоре, Юлька помнила уже не очень отчетливо. На кухне все еще шуршала Елена Михайловна, но, отбившаяся от рук, уже о чем-то рядом с ней щебетала Лизка, очевидно, решившая оставить уроки до лучших времен или пока родители не обратят на нее внимание.

Женя мягко сжала ее плечо, в очередной раз шепнув: «Уверена?»

И Юля упрямо кивнула. И сама не подозревала, какой спокойной и собранной выглядит сейчас. Может быть, это и позволило Женьке ее отпустить. Туда. Туда, во двор, где о чем-то переговаривались мужчины Моджеевские. Она вышла на веранду, не накинув куртки, и посмотрела в их сторону, почему-то впервые именно сейчас отмечая про себя, что они разные, но и похожи невероятно. Ростом, худобой, подтянутостью.