The Мечты. О любви

А ему оказалось проще уехать на долгие годы. Ему даже сейчас проще было психануть и свалить, чем попытаться разобраться. В прошлом, в настоящем, в будущем.

А ведь все в легкую объясняется одним-единственным. Он по-прежнему хочет ее.

Было далеко за полночь, когда Моджеевский, стащив галстук и закатав рукава рубашки до локтя, мерил шагами свой номер в гостинице, в то время как на пляже до сих пор негромко звучала музыка — кажется, там почти никого не осталось, но, если отодвинуть штору, можно увидеть, как отец обнимает новоиспеченную супругу, накидывая на ее плечи свой пиджак. Все же давно уже не июль. Но им хорошо. Им по-настоящему хорошо друг с другом. И славно, что есть Лизка, которую Женин отец увел укладываться спать. А рядом, на этом же этаже Юля, которая совсем невесело смотрела на него после его очередного выпада. Выпада после всего, что она сказала и объяснила. Что бы он ни чувствовал, а все же не имел никакого права так с ней разговаривать

Наверное, именно это и выгнало его за дверь, в узкий коридор.

И заставило сделать несколько шагов в сторону. В конце концов, в каком номере ее разместили, — Богдан знал. Таня оговорилась, что напротив них, а значит — вот он. Ее номер с цифрой 23. Моджеевский поднял руку и несколько раз негромко постучал костяшками пальцев. Чтобы дверь распахнулась уже через минуту, а Юлька — возникла на пороге, еще не переодевшаяся, но почему-то с полотенцем в руках. Смотрела на него несколько секунд широко раскрытыми глазами до тех пор, пока не спросила с улыбкой куда более спокойной, чем испуганные и странно светящиеся глаза:

Опершись на дверной косяк, Богдан совсем не заботился, что, возможно, рискует собственным носом.

— Тебе тоже, — усмехнулся он.

— А я собиралась в душ, — пожала она плечами. — Слишком много всего за день.

— Много, — согласился Богдан.

Она помолчала, глядя на него, соглашающегося. А потом медленно сделала шаг вглубь комнаты, освобождая проход. Он медлил всего лишь мгновение — нужное каждому из них. Ей — чтобы одуматься, ему — чтобы сделать глубокий вдох. И начать новый отсчет времени — их общего, одного на двоих.

Переступив порог и захлопнув за собой дверь, отрезая от них весь прочий мир, Богдан притянул Юлю к себе и прижался поцелуем к ее губам — о которых мечтал столько часов и столько лет вспоминал. Ей же и в голову не пришло противиться этому. Слишком сильно ударило куда-то в сердцевину всего ее существа, в одну секунду — едва она услышала стук. Могла ведь не открывать. Или не могла?

Наверное, нет. Отчаянным был соблазн убедиться, что это — он. И что даже сейчас, через столько лет, она — нужна. Юля отчетливо поняла это еще на пляже, когда Богдан взвился и свалил от нее к празднующей толпе. А теперь лишь получила подтверждение.