The Мечты. Бес и ребро

Спектакли солнечногорской муздрамы с участием Адамовой и ранее пользовались такой бешеной популярностью, что билетов нельзя было достать, а теперь и вовсе загрохотали на всю страну. Ценители к ним потянулись даже из столицы. Стеша собирала аншлаги. Юхимович считал деньги и потирал руки, не забывая себя нахваливать, какой он молодец, что не уволил ее, несмотря на визг госпожи Панкратовой и собственные опасения. И это еще не отгремела премьера!

Зато случилась премьера у Лизы Моджеевской. К началу октября она наела весьма увесистые щеки и решила расширять свой кругозор. Теперь ей уже не лежалось спокойно на месте, и она не оставляла попыток перевернуться на живот или хотя бы приподняться, отталкиваясь ногами от бортика кроватки или коляски. Но, видимо, все те же щеки мешали ей осуществить задуманное. Были слишком тяжелыми. Тянули вниз.

Это Стеша и заметила накануне вечером, на прогулке, на которую они вывели внучку.

Они смеялись. Целовались. И забывали о том, что вокруг их мира все еще есть внешняя оболочка, в которой не только октябрь разливал по улицам карамель.

И в ту среду, самую обычную среду, знаменовавшую собой середину рабочей недели, Стефания Яновна с утра отбыла на репетицию, куда Андрей подвез ее лично – они теперь часто ездили вместе на работу, пока клоп прохлаждался во дворе. А сам Малич отправился в цех. В общем-то, у него дела тоже шли в гору, хотя он-то как раз ничего для этого особенного не предпринимал, работал как обычно, когда попадал в период «подъема» – на вдохновении.

И ближе к полудню, как раз на волне своего вдохновения, решил прерваться на кофе, которого ему выпить спокойно не дали. Курьер из «Миндаля» только-только свалил, оставив по себе аромат свежей выпечки, и он со своей чашкой устроился у окна, как вдруг раздался телефонный звонок, сбивавший все планы – это Андрей Никитич почувствовал на уровне подсознанки. Опыт, как говорится, не пропьешь.

- Андрей Никитич, вы на месте? – раздался голос Романа Моджеевского, который сам, по всей видимости, пребывал где-то в пути – из трубки доносился рев мотора и визг сигналящих машин.

- И тебе здравствуй, Роман Романыч, - отозвался Малич, отхлебывая кофе. – Не знаю, что ты подразумеваешь под местом, а я в мастерской.

- Да. Еду к вам. Через пять минут буду. У нас новости.

- Да, Андрей Никитич, нарыли.

Долго ждать зятя не пришлось. Тот и правда вломился в мастерскую через пять минут после звонка. Собранный, спокойный и напоминающий хищника перед прыжком. Прямо настоящий мир дикой природы, а никакой не Роман Романович. Шутки кончились, судя по всему.

- Надо лететь в Бильбао.