Тетушка против

Бартелеми Леру топтался за его спиной, многочисленные склянки в клапанах на его наряде чуть позвякивали.

— Что ж, кажется, нам и правда пора, — сделала она правильный вывод и собиралась уже подняться с удобного пня, как увидела открытую ладонь прямо перед своим носом. Граф Флери протягивал ей руку, чтобы помочь встать.

Что у него за манеры такие — хватать благовоспитанную даму за разные части тела при каждом удобном случае? Это при королевском дворе Рауль набрался дурных привычек? Она ведь ему почти тетушка, а не хихикающая дебютантка!

— Ну же, Пруденс, — поторопил он ее, — мои сапоги насквозь промокли, а от запаха гнили кружится голова.

Еще не хватало, чтобы он простудился! Представив, сколько хлопот ее ожидает с сопливым графом, Маргарет немедленно выбрала из двух зол меньшее и ухватилась за его руку, торопясь побыстрее вернуться в замок. Она потом преподаст ему урок хорошего воспитания, когда усадит возле горящего камина."

"Обратный путь предстоял нелегкий — ведь на довольно крутой холм еще надо взобраться. Хмуро глядя на возвышающуюся над округой махину замка, Маргарет перебирала в уме разговор то ли с призраком, а то ли с видением. Будто она сказала что-то важное, перекликающиеся с дневниками отца Рауля. О том, что Кристин ключ ко всему, и о том, что все на поверхности, и умеющий читать прочитает…

— Эпитафия, — прошептала она на ухо Раулю, благо Бартелеми Леру отстал, демонстрируя жалкое для такого юнца отсутствие выносливости.

— Что?

— Эпитафия вашей прабабки. Ну там, где про объятия тьмы и льнущее зарево. Вдруг, это указание к тому, где искать клад?

— В таком случае, готовьтесь отдать за меня свою племянницу, Пруденс. Этой загадки нам в жизни не отгадать.

Маргарет яростно фыркнула. Она в лепешку расшибется, но не допустит такого.

Глава 12

Сильный и выносливый молчун, готовый всю свою жизнь ковыряться в земле? Да эта женщина несноснее самых богатых кокеток столицы — им-то хватало красоты Рауля и его песенок.

Чем выше они поднимались, тем сильнее тяжелело дыхание Пруденс, а ее и без того румяное лицо становилось все более алым. Рауль и сам изрядно устал, но больше всего его огорчало, что посох так и не пригодился. А ведь он мог стать героем, вместо этого все, что ему досталось, — стащить сварливую компаньонку с полянки и получить за этот поступок грозную тираду.

Бартелеми Леру плелся сзади, тихо жалуясь на злосчастную судьбу, определившую его в алхимики.

— А все моя мамаша! Она выпила всю кровь из отца, заставляя его откладывать каждую монетку, чтобы я выбился в люди!

— Она же не пила кровь на самом деле? — на всякий случай уточнил Рауль, чья няня обожала рассказывать ему страшные сказки и частенько про упырей.