Тетушка против

— Сюда, ваша светлость, — Маргарет указала на узкий проход между двумя облупившимися лачугами.

— И вы собирались бродить тут одна? — укорил ее Рауль, взял тюк из мешковины и бодро двинулся вперед.

Она лишь пожала плечами. С кем еще ей было бегать по деликатным делам, не с дворецким Гаспаром же.

За проходом начался крутой спуск, заросший дикой сливой и терновником. Это была не дорога, а змеиная тропа, вьющаяся по склону оврага. Колючки норовили зацепиться за одежду, будто предостерегая людей: не ходите дальше, отступитесь.

Сухо шелестела листва под ногами, лопались перезревшие ягоды, и их пряный запах мешался с горечью полыни. На оголенных верхушках деревьев каркало воронье.

— Жутковато, — заметил Рауль.

— Нам ли бояться жути, — усмехнулась она. — Видели и пострашнее картины. Тут хоть мертвяки из болота не прут.

— Не сглазьте, — поежился он."

"Им приходилось идти друг за другом, очень уж узкой была тропинка. Глядя в прямую спину перед собой, Маргарет призналась:

— Я намерена вернуться к Пеппе. Как бы то ни было, я не имею права оставлять ее без присмотра.

Возможно, она ожидала возражений, но Рауль охотно поддержал эту мысль:

— И правильно. Девочка обидела вас, но я уверен — она раскаивается, — его голос вдруг приобрел теплую мечтательность. — Юность и красота плохие советчики. А Жозефина по-настоящему красива. Ни у кого больше я не встречал такой изящной линии шеи, а глаза! Выразительные, притягательные…

Запнувшись о камень, Маргарет неверяще прислушалась к его интонациями. Он говорил о бывшей невесте как влюбленный кавалер!

— Так, может, вы поспешили с расставанием? — осторожно предположила она.

— Пруденс, Пруденс, — он неожиданно рассердился. — Перестаньте уже подсовывать меня своей племяннице! А ведь она действительно могла составить мое счастье… — добавил он растерянно, остановился, оглянулся. На смуглом лице читалось глубокое недоумение. — Как странно. Я ведь не должен к ней ничего чувствовать, а как будто чувствую.

Тоже остановившись, Маргарет обеспокоенно закусила губу. Еще вчера она сочла бы такое вероломство возможным, чего ждать от беззаботного графа. Сегодня племянница, завтра ее тетушка, послезавтра опять племянница. Но сейчас все внутри взбунтовалось против возможного предательства, и первые, слабые ростки доверия хоть и пригнуло ветром, но пока не вырвало с корнем.

— Я люблю вас, — исступленно закричал Рауль. — Точно знаю, что люблю! Так отчего же стоило вам заговорить о Жозефине, так меня будто ударило желанием увидеть ее?

— Сердцу, конечно, не прикажешь… — обескураженно признала она, не зная, что и думать.

— Прикажешь-прикажешь, чего проще, — скрипуче раздалось из кустов, и, с треском ломая ветки, из овражных зарослей выбралась старуха.