Тест на отцовство

И стоит ей сделать шаг от стола - снова девочка. Испуганная и не уверенная, что все сделала правильно.

Женщины - удивительные существа. Гораздо сильнее мужчин, когда речь идёт о жизни любимого человека.

И мне даже хочется, чтобы я вот так оказался на грани, чтобы и у Ю.ю этот необыкновенный ресурс вдруг включился. Чтобы все формальности сгорели в нем!

Но я торможу эту опасную мысль. Хасанов вот уже дошутился, что когда-нибудь на этом столе окажется сам, а Тая его оперировать будет. Лежит, вот.

Я на этот стол не хочу.

Да и… Нечестно это, рассчитывать, что женщина и “коня на скаку и в горящую избу”, стоит только ее боль подстегнуть. Не хочу, чтобы Юля так... Я люблю ее ранимой и трогательной, милой, беспомощной и наивной. Она же вазочка у меня хрустальная, а не чугунная сковородка.

Пусть за счёт моих ресурсов наша с ней ситуация разрешается.

Мир решительных и сильных женщин - это мир слабых мужиков.

- А мы же не такие, да, дружище?

В палате реанимации, сижу рядом на крутящемся стуле, слушаю пальцами пульс Хасана.

Хотя на приборе я этот пульс вижу. Но пальцами словно ещё уровень жизненной энергии чувствуется.

- Давай, боженька, возвращайся. Сейчас, придешь в себя... - разговариваю с ним.

Он должен уже слышать.

- ...и воткну тебе седатив какой-нибудь посильнее. А то ты у нас мужик гиперактивный, понесешься ещё по своим пациентам с дуру. Там уже такой ахтунг, ты не представляешь! Всё отделение замерло, ждут новости, что ты в порядке. Ты ж знаешь, твоим пациентам нервничать нельзя. Так что давай уже… Ну?.. - поднимаю его веко. - Подавай, мне, давай, признаки жизни и адеквата.

Уже раз в третий заглядывает Тая.

- Ну что ты бегаешь? - строго смотрю на нее.

- Не ""приходил""?

- Рано ещё...

Не рано. Но зачем девочке нерв поднимать?

- Там... Юлия Юрьевна... ей сообщили про Руса, - голос срывается.

- С сыном?

Если со Степахой, пусть в кабинете подождут. Детей к приборам нельзя.

- Одна...

- Пусть зайдет.

- Я так и подумала сразу, что Ваш сын... - задумчиво смотрит Тая на Руса.

- Чего?

Встречаемся взглядами.

- Что ты сказала?

- Ничего... - растерянно.

- Иди-ка, отдохни... Бредишь уже.

А чего я на нее сержусь? За что? .. Может, это таки я брежу? И уже сильно сомневаюсь в том, что я своими глазами видел в свидетельстве о рождении. В груди появляется тяжёлое вязкое нечто, поднимающееся вверх и мешающее дышать.

- Здравствуй, Борис, - заходит в наброшенном на плечи халатике Юля.

Поднимает маску, пряча нежные губы.

Встаёт за моей спиной. Мы молчим...

- Он же вернётся? - шепчет она.

- Это теперь дела Божьи. Мы свои - человеческие - сделали хорошо.

- А ты в Бога веришь?

Среди врачей, это скорее редкость.

- Конечно. Работодатель мой, как-никак. Премии мне иногда выдает... Вот, тебя привел.

- Я к Руслану.

Сжимает поддерживающе его безвольные пальцы.

- Рус...