Террористка Иванова

За другим столом милиционер в светлой рубашке смотрел на экран компьютера, не обращая внимания на разговор Полины и Пилюгина. Майор был в расстегнутом мундире, галстук приспущен, ворот рубашки расстегнут — жарко. На столе тихо шумел маленький вентилятор.

— Битый час воду в ступе толчем, Полина Ивановна, — говорил Пилюгин. — Я вам объясняю еще раз — арестовали вашего мужа на абсолютно законных основаниях.

— Это вы настояли на аресте? — спросила Полина.

— Да ни на чем я не настаивал. Я же вам объяснял сколько раз — ваш муж не может находиться во время следствия под подпиской о невыезде, то есть на свободе. Потому что он опасен. Кто может гарантировать, что он по новой не пойдет сводить счеты с гражданином Муравьевым? С первого раза не убил, так он со второго попробует.

— Он моего сына искалечил.

— Не он, а собака.

— Его собака! Он натравил ее на мальчика!

— Следствие такую версию не подтверждает, Полина Ивановна.

— Как не подтверждает? Витя вам говорил, что этот Муравьев скомандовал собаке: «Фас!» Он сам это слышал! — повысила голос Полина.

— Он не мог этого слышать, он слишком далеко находился от мужчины и собаки. Все факты говорят о том, что произошел несчастный случай. Гражданин Муравьев оштрафован на крупную сумму, — монотонно и равнодушно отвечал Пилюгин. — И ведь он приходил к вам, предлагал денежную компенсацию. Десять тысяч долларов, вы же сами говорили…

— Да пусть он подавится своими деньгами! Мальчик на всю жизнь калекой остался, а ему штраф в полторы тысячи рублей назначили — это что? Не издевательство?

— Таково наше законодательство, Полина Ивановна. А зачем ваш муж зверски избил Муравьева?

— Да не бил он его! Толкнул легонько, а тот сбежал.

— Муравьев в больницу обратился, справку получил о побоях. Справка приобщена к делу.

— Я таких справок вам десять штук куплю, были бы деньги!

— Как у вас все легко… — Пилюгин поморщился и покачал головой. — Сразу на людей клеветать, грязь лить… Сразу — взятки, мошенничество, так, да? Между прочим, мне нужно было тогда арестовать вашего мужа и возбудить уголовное дело за хулиганство. Получил бы годика три условно, может, одумался бы. А я совершил ошибку, гуманность проявил…

— Гуманист, — усмехнулась Полина.

— Да, да, гуманность. А проще сказать — мягкотелость проявил! Пожалел боевого офицера! А он тут же новый фортель выкинул — избиения мало показалось, так он явился Муравьева убивать!

— Он пошел собаку убить. Ее надо было усыпить, а он с ней опять по двору гулять начал.

— Пошел убивать собаку, а стрелял в человека.