Терновый венец

Скорее, защищал чувства Клио, за что она была благодарна.

Но, улыбнувшись, сказала:

– Ничего. Мистер Малик прав."

"– Во многих сказаниях упоминается спутник Леди Ворон – тот, кого она называла Сильный Холод и Ветер, Высокий Тростник.

– Богатая у его родителей фантазия, – хмыкнул Ник.

Малик отчего-то насупился.

– Этим именем его наградила сама Бадб.

– Мне нужны все истории, в которых упоминается Холод и Ветер.

– Очаровательно, ты придумала ему сокращение! – рассмеялся Ник.

– Пришлось, – невольно смутилась Клио.

Малик вздыхал и морщил лоб, вынимая из кармана пустые мемокарды. Размышлял, окупила ли Клио их недавним рассказом, соизмерима ли цена? Однако он должен понимать: она поведала ему не только о Бадб, но и о почти неуловимых для людей фэйри.

– О нем мало что известно, но я сдержу обещание. Перенесу на мемокард все, что мне удалось «раскопать» о… м-м-м… Холоде и Ветре.

Малик колдовал над мемокардами, устроившись прямо на полу заброшенного дома. Клио замерла рядом с Ником, вглядываясь в неприглядный пейзаж за безглазым окном.

– Перестань смотреть на меня с жалостью, – вполголоса проговорила она. – Даже если я не смотрю на тебя, голубка все видит.

Ник, покраснев, пробормотал что-то неразборчивое. Выдавил:

– Извини.

– Да ладно, я…

– Нет, я правда должен просить у тебя прощения. Не только за взгляд… Хотя да, Клио, мне жаль, что из всех людей этого чертового мира выбрали тебя. Именно тебя, человека, который меньше всего этого заслуживает, судьба решила испытать. Я верю, ты пройдешь это испытание – в тебе, такой хрупкой и нежной, столько силы! Но я все равно чувствую себя виноватым.

– В чем? – изумилась Клио.

Сердце громко застучало, почти заглушая голос Ника. Но она не сомневалась: засыпая, будет прокручивать его слова в голове снова и снова. Как пластинку, которая никогда не надоест.

– В том, что не знаю, как вести себя, что не могу подобрать нужных слов. Заболей ты простудой, я бы искал по всему Кенгьюбери лучших врачей и целителей, а потом отпаивал бы тебя горячим супом и виски с медом[8].

– Ненавижу виски, – засмеялась она.

Ник укоризненно покачал головой. Его улыбка исчезала, а так хотелось ее удержать…

– Я хотел бы тебе помочь, но как – не знаю.

– Уже помогаешь, – со всей теплотой, которую вмещало сердце, сказала Клио.

Ник замер, глядя ей в лицо, а не на голубку. Этот миг принадлежал только им двоим… и, вероятно, Малику. Кашлянув, он нарушил тишину кратким:

– Все готово.

Уходя, он обронил на прощание: «Надеюсь, мы еще увидимся», – чем вызвал в душе Клио смятение с тревогой пополам. Она стояла, сжимая в руках стопку мемокардов.

– Что будешь теперь делать? – спросил Ник, провожая взглядом Малика.

– Попытаюсь отыскать в записях упоминание о папе.