Терновый венец

– Даю тебе час, – отчеканил Дойл и разорвал связь.

На помощь пришло проверенное средство – холодный душ. Но сколько бы Уна ни выкручивала кран, вода не становилась холодней."

"Она смыла кровь, обнаружив на коленях и ступнях (чистотой улицы Ям никогда не отличались) десятки царапин от осколков. Да и руки выглядели не ахти. С таким видком Дойл на сцену ее не пустит, вот только вряд ли это можно считать освобождением. Пришлось прибегнуть к филактерию с запечатанными внутри чарами иллюзии второй ступени. Обидно, их у нее осталось совсем немного, но ничего не поделаешь.

Остается надеяться, что затраты на чары окупятся чаевыми.

Уна привела себя в порядок, зарастив царапины и убрав кровоподтеки, пускай только на время. Торопливо собравшись, отправилась в клуб. И лишь по пути запоздало пришел страх: что если змеиный подонок ожидает ее в «Дьяволицах»? Она помотала головой: нет, зачем? Отомстить за то, что не удалось закончить начатое? Глупо.

В вестибюле клуба Дойла, слава Дану, не было. Тихой мышкой Уна проскользнула в гримерку. Дьяволицы скользили по ней равнодушными взглядами, пока она переодевалась.

– О, приперлась, – бросила бритоголовая Слоан, переступив порог гримерки.

Одна из немногих, с кем Уна, так сказать, поддерживала связь.

На сцену Слоан выходила без парика. Судя по чаевым, посетителям «Дьяволиц» нравилась ее экзотическая внешность.

– Я думала, Дойл меня уволит.

– Ну да, конечно. Что ему, двоих за неделю терять?

– Двоих? – чувствуя неладное, переспросила Уна.

– Бидди умерла.

Уна споткнулась на ровном месте. Застыла посреди комнаты.

– Как?

– Дней пять назад нашли в четвертом випе. Отравили, – сухо ответила Слоан. В глазах – ни намека на печаль.

Уна обессилено привалилась к стене. Значит, незнакомец все же накормил своих змей.

– Чего встала? – взревел ворвавшийся в гримерку Дойл. – Живо на сцену, пока не получила.

Будто в подтверждение своих слов – нужно ведь лишний раз подчеркнуть, что угроза вполне реальна – взял Уну за затылок и подтолкнул вперед. Не удержав равновесие на гигантской платформе, она чуть не впечаталась лицом в стену. Слоан бросилась на подмогу, поддержала за локоть, не дав подвернуть щиколотку и упасть. Ее темные глаза неотрывно смотрели на Дойла.

«Когда-нибудь Слоан его убьет. Когда-нибудь мы перестанем бояться и нападем. Все вместе».

Уна так живо представила себе эту картину… Толпа девушек сбивает Дойла с ног и бьет его всем, что только под руку подвернется. Предсмертная гримаса боли на жирном лице, возникшая в ее воображении, придала сил. Выпрямившись, Уна благодарно кивнула Слоан и пошла танцевать.

Что-то изменилось.

Уна поняла это, когда руки крепко обхватили шест, а мышцы играючи подняли тело в воздух.