Терновый венец

Первый вопрос, который возник в голове… но, наверное, самый важный. Не когда, не как, а… почему?

– Полуночная магия. Она всегда стояла между ними. Твой отец нередко с горечью говорил о Леди Ворон: «Она способна извратить все, к чему прикасается». Бадб слишком увлеклась миром теней. Пропасть между ними становилась все глубже, пока однажды… Я не знаю, что именно тогда случилось, что положило конец всему, но твой отец сказал, что не мог поступить иначе. Он решил, что Леди Ворон опасна – и не только для него самого. Он должен был защитить дочерей.

Клио сидела, молча сглатывая слезы, пропитавшие шелк повязки насквозь. Этого не может быть. Просто не может.

– Киан исчез, и я больше никогда его не видела. В мои сны, как ты, он никогда не приходил. Мне жаль, Клио. Но я решила, что вы с Морриган имеете право знать правду. В конце концов… Вы обе очень упорны. Вы не успокоились бы, пока не докопались до истины.

Клио машинально кивнула. На слова просто не было сил.

– Ступай, – мягко сказала Веда. – Тебе нужно побыть одной.

Клио не спорила. На возражения сил не было тоже."

"Покинув дом Веды, она шла по лесу, пока тот не превратился в белую пыль. Сон не растаял сразу – Клио нужно было время, чтобы вернуться в реальность. Время, чтобы побыть наедине с самой собой.

Время, чтобы понять, как сказать Морриган, что убийца их матери – их родной отец.

Она сидела среди осколков чужих снов, посреди белого полотна пустыни. Сны в зеркалах, не пробужденные ее прикосновением, не рождали никаких звуков – вернее, их заглушала пелена. Тишина – единственное, в чем сейчас нуждалась Клио.

А человек в белом – последний, кого она хотела видеть.

Он хотел подойти. Впервые за все время, что гостил в ее снах, что ходил за ней по Юдоли Сновидений. Именно сейчас, когда Клио узнала правду, которая буквально разбила ее сердце напополам. И это окончательно уверило ее в мысли: человек в белом и есть ее отец. Он пришел, чтобы оправдаться.

Но убийство ее матери ничто не способно оправдать.

Вскочив на ноги, Клио крикнула с болью и обидой, слезами рвущейся изнутри:

– Уходи! Раз не нашел в себе сил взглянуть мне в глаза раньше, уходи!

И человек в белом, замерев на мгновение, скрылся за осколками чужих снов. Клио, чтобы уберечь себя от соблазна, вернулась в родной мир.

Она долго лежала в полной темноте – голубка дремала в ожидании призыва. Когда-то Клио до жути пугала эта тьма… слепота… даже когда у нее появился фамильяр. Теперь она куталась в темноту, как испуганный кошмаром ребенок в теплый мамин плед.

Но кутайся ни кутайся, в холодный мир выползать однажды придется.

Набравшись решимости, Клио призвала голубку.

Морриган сидела на кухне и читала газету.