Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Время уже поджимало, обещанные инспектору два часа истекали, и карабинер погнал «хонду» со скоростью, превышающей все допустимые нормы. Во всяком случае, в момент катастрофы Элен ехала куда медленнее.

Когда они вошли в комиссариат, первое, что бросилось ей в глаза, был металлический барьер. За ним — столы и телефоны, доска объявлений с фотографиями и записками, круглый висячий абажур и еще столы и зарешеченные окна, выходящие на улицу.

Многое из того, что, возможно, происходило за перилами справа от входа, посетители видеть не могли, потому что столы в этой части комнаты были отгорожены двумя огромными металлическими шкафами с каталогами и папками с делами.

На улице этой ночью стояла ужасная духота, столбик термометра уже пересек отметку двадцать пять градусов и продолжал ползти вверх с одержимостью альпиниста, взбирающегося на Эверест без страховки. В помещении участка два вентилятора уныло месили широкими лопастями спертый, насыщенный влагой воздух, вползающий сквозь открытые окна и вставленные в них решетки. Густой табачный дым, словно масло, можно было резать ножом и мазать на хлеб. Казалось, что здесь все таяло под непрекращающимся зловещим дыханием жары.

Только столы и шкафы стояли по стойке «смирно».

Полицейские работали в рубашках с короткими рукавами, на которых были пятна пота. Огромные, они расползались по ткани от подмышек вдоль спины. Вентиляторы совсем не помогали. Они разгоняли удушающий воздух, люди вдыхали его, печатая свои отчеты, сверяясь с какими-то записками, и мечтали об отпуске на берегу океана, несущего прохладу. Карабинеры работали, ощущая жару, как живое существо, которое поселилось в их телах и изнутри кололо кожу миллионами раскаленных добела игл. Да и запах в комиссариате был весьма специфический. Пахло табаком, потом и краской для снятия отпечатков пальцев. И еще, но слабо, оружейным маслом.

Когда Элен вошла, помещение уголовного отдела участка скорее походило на раздевалку в мальчишечьем клубе. В тесную комнату набилось по крайне мере двадцать подростков. Плюс к этому десяток детективов, шум голосов одновременно всех присутствующих.

Девушка подошла к дежурному, сидевшему за металлической перегородкой, который пытался разговаривать сразу по трем телефонам и при этом еще что-то записывать на клочке бумаги. Она остановилась у стойки, ожидая, когда он освободится.

Наконец, дежурный самоотверженно расправился с двумя телефонными трубками, и Элен нерешительно обратилась к нему:

— Простите, я — Элен Хартгейм. Мне нужен капитан Панчини. Вы не могли бы сказать, как мне его найти?

Дежурный кивнул головой, давая понять, что услышал ее вопрос, и тут же снова заговорил по телефону, махнув ей рукой, попросив таким образом немного подождать.