Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Со свойственной ему небрежностью он прислонился к багажнику своего «меркюри». Барбара нашла, что никогда еще он не выглядел столь привлекательным, как сейчас, с блестящими на солнце черными волосами, в ленивой позе молодого повесы. Голубая рубашка и джинсы обтягивали его по-прежнему худощавое, но ставшее на удивление мускулистым тело.

Барбара нерешительно стояла на месте, глядя на него. Тогда Макс сам перебежал дорогу с ослепительной улыбкой. Радость захлестнула девушку.

— Ты вернулся! — воскликнула она и бросилась в его объятия.

— Я скучал по тебе, милая.

Она жаждала любви.

— Единственное, чего я хочу, чтобы ты стала моей. Навсегда.

Макс держал ее за талию, и девушка чувствовала жар его рук даже сквозь куртку. Он посадил ее в машину и сам сел рядом.

— Макс, мне было очень плохо, когда мы с тобой расстались.

— Мне тоже.

— Я ужасно скучала по тебе, — призналась она.

Он повернул ее к себе, и сердце ее бешено забилось при виде его красивого волевого лица.

Тишина окутала их. Разговор оборвался. Он обхватил ее плечи и прижал к себе ее дрожащее тело, а потом поцеловал в губы. Сначала нежно, а затем со все возрастающей страстью. Ее руки скользили по его телу, ерошили его черные волосы. Дрожа, как испуганный зверек, Барбара с восторгом отвечала на его любовь.

* * *

У Элен же все было совсем иначе.

Она, как и сестра, закончила академию. И за время учебы у нее даже прошли две небольшие выставки, которые, однако, совсем ее не удовлетворили. Картины проданы не были, за исключением одной. Но даже ее купили по очень дешевой цене. Критики настороженно примолкли в ожидании следующего шага новой художницы, вдруг объявившейся в и без того многочисленной армии ей подобных.

— Моего творчества никто не понимает! — возмущенно заявляла Элен. — Ладно, я уж не стану говорить о простых прохожих, которые покупают картины вообще не понятно зачем. Но ведь даже моя мать, которая когда-то чуть сама не стала художницей, считает, что из-под моей кисти выходит что-то дико странное?

Но мистер Ла Троз, с которым она после окончания академии продолжала общаться и у которого время от времени брала уроки мастерства, успокаивал ее, говоря, что все ее работы великолепны, публика просто еще не доросла до них. Хотя и хмыкнул как-то раз:

— Девочка моя, не стоит недооценивать тех, кого ты с таким презрением называешь «простыми прохожими». Возможно, каждый из них, индивидуально, как знаток живописи ничего из себя и не представляет, но все вместе они могут вознести тебя до небес и так же легко свергнуть в пропасть, создав себе нового кумира. О-о-о, иногда они страшнее критиков. Всегда помни об этом.

В последние три года Элен изменила свои привычки. Если раньше лето она проводила в Риме, то теперь предпочитала ездить каждый год на юг Франции.