Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Его поцелуи волшебно проникали в самую душу, заполняя огненной волной все ее существо, и она плыла в море этого чарующего огня, парила над землей. Впервые в жизни ее целовали так глубоко и страстно. Руки девушки скользили по его крепким плечам, по спине и наконец крепко обвились вокруг шеи. А он с жадностью прижимал Барбару к себе, и сердца их отчаянно бились.

Макс умело раздвинул ее губы. Язык медленно проник в глубину рта, вызвав у нее блаженный стон. Бушующее пламя страсти охватило их обоих, и внезапный трепет сказал ей, что это и есть желание. Она хотела его всего, и эта отчаянная потребность в полной близости одинаково пугала и смущала ее.

Барбара слышала, как бешено колотится его сердце. Они прижались друг к другу, и божественный покой окутал обоих.

— Макс, нам надо остановиться, — произнесла она хриплым, словно чужим, голосом. — Я не могу так вот... сразу...

— Хорошо, хорошо, — шептал он с нежностью, но, будучи не с силах остановиться, еще крепче обнял ее, уверенно подавляя слабые попытки к сопротивлению.

Но все-таки девушка невольно продолжала сопротивляться. Он с трудом оторвался от ее губ и крепко прижал голову Барбары к своей груди. Некоторое время они сидели молча на диване, на котором невесть как оказались. Наконец его прерывистое дыхание стало ровным, и он с неохотой выпустил ее из объятий, хотя и продолжал крепко сжимать ее горячую руку.

— Почему? — спросил юноша, не закончив вопроса.

Но она поняла, что он хотел знать.

— Макс, — сказала Барбара, покраснев мучительно при одной лишь мысли о том, что говорит. — Я люблю тебя... Но я не могу так сразу, понимаешь?

— Ты хочешь сказать, что для тебя это что-то необычное, на что ты не можешь решиться? У тебя что, никогда никого не было?

— Нет, — ответила она, — никогда, — и покраснела при этом еще сильнее.

— А почему ты смущаешься? В этом нет ничего постыдного.

— Ну, знаешь, все вокруг постоянно развлекаются. Они уже, наверное, переспали здесь со всеми мужчинами. А я... Ну, я не знаю почему... Мне, наверное, никогда не хотелось этого. А потом я просто боялась. Мне всегда казалось, что я не могу так глубоко чувствовать. А может быть, просто меня не так воспитали. Я не знаю,

— с мучительной болью в голосе произнесла она.

— Барбара, милая, — сказал юноша. — Я хочу, чтобы ты была моей.

— Я тоже этого хочу, — потупив взгляд ответила она. — А сейчас можно попросить тебя оставить меня одну?

— Хорошо, — Макс легко поднялся с дивана,

— только обещай, что не будешь больше избегать меня.

Она ничего не ответила ему, лишь молча посмотрела прямо в глаза.

— Увидимся завтра, — сказал он ей на прощание и, выйдя на улицу, скрылся в глубине темной аллеи.

Вскоре ей довелось испытать и муки ревности.