Теплое сердце зимой

И дело не в том, что кто-то не хотел обходить их стороной, не хотел хотя бы попытаться это сделать.

Но реальность, что твой собственный муж поспособствовал смерти твоего брата, даже непреднамеренно, была жестокой.

Под каким углом ни посмотри.

Глава 26

Куин стоял в палате своего брата размером пятнадцать на пятнадцать футов, а в его голове крутилось множество вопросов. Что, если бы они украсили это место? Например, наклеили яркие обои и положили красивый ковер, повесили картины маслом и заправили койку дорогим постельным бельем, может, тогда…

— Заткнись, мать твою, — пробормотал он, глядя на столик на колесах.

И вот оно. Письмо.

Блэй был прав. Конверт белого цвета полностью сливался с подносом. И, конечно же, Лукас аккуратно разместил его точно в углу.

А с обратной стороны надпись синей ручкой с тонким стрежнем, при виде красивого почерка Лукаса Куин поежился.

Каким-то образом, несмотря на свои травмы, Лукас все еще красиво писал.

Брат Мой."

"Куин подошел ближе, намереваясь взять письмо в руки, достать все, что лежало внутри, и впитать предназначенные ему слова. Но, в конце концов, он не стал трогать послание, и потребовалась минута, чтобы осознать причину. Потом до него дошло… как только он прочитает написанное, все действительно закончится. Его брат уйдет безвозвратно.

Необратимость смерти, шокирующая, двойственная природа того, как он обнаружил в лесу замороженное тело, словно трансформировалась в послание: пока он не прочитал письмо, его брат был в некотором роде жив. Они оба все еще находились где-то между, еще можно было что-то выяснить, обдумать и поразмышлять.

Да… он испытывал ужас перед тем, что было в этом послании.

Лукас не был злым, но реальность могла оказаться разрушительной.

В конце концов, Куин точно знал, каково это — быть ничтожным из-за обстоятельств, совершенно от тебя независящих. Он не выбирал свои разноцветные глаза; его брат не хотел, чтобы его похищал и пытал Лэш. Поэтому, да, последнее, что хотел бы Куин, это ткнуть Лукаса носом в очевидную реальность того, что удача отвернулась от них обоих.

Оглядевшись по сторонам, Куин сосредоточил внимание на кресле. Обычно, когда он заходил в эту комнату, брат сидел в нем с книгой, раскрытой на коленях, а на столе у лампы стояла чашка чая. Лукас всегда был в свежей одежде, его волосы были чистыми, а трость стояла в стороне… из-за этого было легче верить, что все в порядке. Или, по крайней мере, что все шло к улучшению, пусть и черепашьими темпами.

Куин подошел к маленькому столику и взял книгу, которую читал его брат. Потому что это было проще, чем прикоснуться к конверту с последним письмом.

О да.