Теплое сердце зимой

Каждый раз уединяясь в этой комнате он думал, что, наверное, так себя чувствуешь в шкатулке с украшениями: сияние золота на корешках книг гармонировало с огнем в потрескивающем камине, чувство защищенности в окружении диковинной старины заставляли его ощущать себя в какой-то степени особенным.

Он посмотрел в сторону арки. Голоса додженов, Братьев и солдат переплетались, какие-то звучали громче остальных в зависимости от того, где находился источник — по-соседству в бильярдной, возле парадной лестницы или же в столовой.

В особняке никогда не было по-настоящему тихо.

И в такую ночь, когда его одолевала безосновательная тревога…

Это вселяло уверенность, что он не одинок.

Глава 3

Эль приземлилась лицом в снег, перевернулась на спину и приготовилась к ножу, пистолету, кулаку… что там могло полететь в нее. Подобная защитная реакция объяснялось желанием побороться за свою жизнь, но также она была трусихой, поэтому не хотела видеть лицо Терри, пока ее убивают. Эль также знала, что Терри, сидя на водительском сидении, бешено кричала. И тот факт, что все это вина Эль — начиная с поездки в город, неправильного съезда с шоссе, до ошибочного поворота и заезда в сугроб…

— Расслабься, ребенок.

Над ней раздался мрачный и очень низкий голос, таким радиоведущий делает важное объявление. В нем также звучала скука, словно сопливая, паникующая девчонка и ее визжащая сестра — последнее, чего ему не хватало этой ночью.

Эль перестала сучить ногами и руками по снегу.

— Что?

— Перестань истерить. Я вас не трону.

Над ней нависал нереально огромный парень, и у Эль возникло ощущение, что он не работал эвакуаторщиком. В конце концов, его кожаная куртка была расстегнута, и на огромной груди в кобуре было что-то. Ножи? И что еще из арсенала «Фортнайт»[2] могло оказаться там? Добавить к этому пирсинги и пронзительный взгляд, и Эль была уверена, что он говорил на иностранном языке, и она неправильно перевела фразу «Я тебя нахрен зарежу».

Когда мужчина протянул руку, Эль отшатнулась и накрыла лицо ладонями. Ничего не произошло, ей не стало больно, поэтому она посмотрела на мужчину сквозь чуть раздвинутые пальцы. Он нависал над ней… протягивая ей руку. В которой не было ничего острого и блестящего.

— Я не трону вас.

Эль оглянулась на отцовскую машину. Терри накрыла рот руками, будто любое слово, даже сказанное в машине, могло спровоцировать этого громилу.

Парень закатил разноцветные глаза.

— Да брось, ребенок. У меня мало времени. Дерьмо, решайся уже.

— Запрещено ругаться при детях, — пробормотала Эль.

— Дети не оказываются в этой части города после десяти. Солнышко, когда ты взяла эту тачку, ты была взрослой и сейчас попала во взрослую передрягу.