Теперь ты моя

Бежать мне незачем, потому что девчонке все равно не выбраться. Клетка, в которую она угодила по собственной беспечности, намного прочнее, чем она думает, и только ей решать какой она будет – золотой или тюремной.

Я прекрасно понимаю, на что Попова надеется. Думает, отец побежит ее выручать, наплевав на свои погоны. Только хер ей, а не помощь. Прошло пару часов после нашего разговора с полковником, а мудила палец о палец не ударил.

Зато женишок объявился, едва на кроны деревьев упал холодный сумрак. Он просто пришел мириться с Алей как раз в тот момент, когда мои люди увозили девчонку в новый дом.

И оказался слишком храбрым. Или глупым… в его случае. Потому что тягаться с моей крепостью и моими парнями в одиночку, имея за спиной только старенькую «мазду» и качалку на пару часов в неделю, просто смешно."

"Только на улице мне удается хоть немного справиться с возбуждением. Но ненадолго, потому что Алю я нахожу очень быстро.

Она пошла в правильном направлении, увидела нужную картину, а я получил именно тот эффект, что заставит ее задуматься о последствиях.

Если, конечно, она не совсем тупая.

Успеваю схватить девчонку как раз в тот момент, когда она собирается бросаться на амбразуру.

Все-таки тупая…

Тонкая как тростиночка, она в моих руках даже теряется. И усилий прилагать не надо, чтобы удержать.

Снова возбуждаюсь. Мне для этого дела много не надо.

Теперь хочется зарычать, разорвать эти злосчастные колготки, платье грязное задрать, и отыметь прямо тут. Нагнуть и трахнуть.

Но это слишком даже для меня – на улице ее марать, да при мужиках. Я не зайчик, конечно, но и не моральный урод. Хотя прекрасной Алевтине про это знать не обязательно.

Киваю парням отпустить мученика. Расправляться с ним нет смысла. Угрозы в этом самонадеянном юнце я не вижу.

ГЛАВА 12

Аля

Мужчина открывает шкаф и достает оттуда футболку.

– Переодевайся, – он протягивает ее мне.

– Не буду! – говорю я, и Максим тут же хватает меня за щеки.

Больно прижимает их к зубам.

Задирает мою голову вверх, чтобы я хорошо видела выражение его лица, перекосившееся от раздражения.

– Я сказал переодеться! Я сказал – ты, сучка, сделала!

Мужчина небрежно отталкивает меня, когда разжимает захват.

– Думаешь, я буду тебе в задницу дуть, как твой папаша? – интонации в его голосе все такие же резкие, но я уже поняла свою ошибку. – Я добрый лишь пока ты послушна. Ясно? Твой задрот жив, пока ты послушна. Ты не сидишь в подвале, пока послушна. Твоя тощая задница не развлекает охрану, пока ты послушна.

От последней фразы прямо мороз по коже пробегает. Чувствую, как волоски на руках встают дыбом. Я вообще никого развлекать не хочу! Тем более тех верзил, что махали кулаками на улице.

Вот когда становится по-настоящему страшно.